Страница 89 из 130
К Лоллию Поверь, погибнуть рок не судил словам, Что я, рожденный там, где шумит Авфид, С досель неведомым искусством Складывал в песни под звуки лиры. Хотя Гомер и первый в ряду певцов, Но все же Пиндар, все же гроза — Алкей, Степенный Стесихор, Кеосец Скорбный, — еще не забыты славой. Не стерло время песен, что пел, шутя, Анакреонт, и дышит еще любовь, И живы, вверенные струнам, Пылкие песни Лесбийской девы. Ведь не одна Елена Лаконская Горела страстью к гостю-любовнику, Пленясь лицом его и платьем, Роскошью царской и пышной свитой. И Тевкр не первый стрелы умел пускать Из луков критских; Троя была не раз В осаде; не одни сражались Идоменей и Сфенел — герои В боях, достойных пения Муз, приял Свирепый Гектор и Деифоб лихой Не первым тяжкие удары В битвах за жен и детей сограждан. Немало храбрых до Агамемнона На свете жило, но, не оплаканы, Они томятся в вечном мраке — Вещего не дал им рок поэта. Талант безвестный близок к бездарности, Зарытой в землю. Лоллий! Стихи мои Тебя без славы не оставят; Не уступлю я твоих деяний В добычу алчной пасти забвения. Тебе природой ум дальновидный дан, Душою прям и тверд всегда ты В благоприятных делах и трудных; Каратель строгий жадных обманщиков — Ты чужд корысти всеувлекающей; Ты не на год лишь консул в Риме — Вечно ты консул, пока ты судишь, Превыше личной выгоды ставя честь, Людей преступных прочь отметаешь дар И сквозь толпу враждебной черни Доблесть проносишь, как меч победный. Не тот счастливым вправе назваться, кто Владеет многим: имя счастливого К лицу тому лишь, кто умеет Вышних даянья вкушать разумно, Спокойно терпит бедность суровую, Боится пуще смерти постыдных дел, Но за друзей и за отчизну Смерти навстречу пойдет без страха. В день рождения Мецената Есть кувшин вина у меня, Филлида, Девять лет храню альбанин душистый, Есть и сельдерей для венков, разросся Плющ в изобилье. Кудри им обвей — ослепишь красою. В доме у меня серебро смеется, Лаврами алтарь оплетен и алчет Крови ягненка. Полон двор людей. Суета. Хлопочут И снуют туда и сюда подростки, Девушки. Огня языки завились Клубами дыма. В честь кого даю этот пир — не скрою: Иды подошли. Мой апрель любимый. Пополам они разделяют — месяц Пеннорожденной. Свят мне этот день и почти святее Дня рожденья. Знай, этот день отметив, Долгих лет число Меценат мой новым Годом пополнит. Не видать тебе Телефа. Богачка У тебя его перебила ловко И к ноге своей приковала цепью, Пленнику милой. Дерзкою мечтой одержимых учит — Это ль не урок! — Фаэтон сожженный. Сбросил и Пегас с облаков на землю Беллерофонта. Достижимого домогайся. В мире О несбыточном и мечтать напрасно. Ровню выбирай. Так приди, мой вечер Неги любовной. Жду тебя; к другой уж не вспыхну страстью. Поздно. Не забудь разучить размеры. Милый голос твой их споет: смиряет Песня тревогу.
Портрет пекаря и его жены из Помпей. Неаполь, музей
Вергилию Уже веют весной ветры фракийские, Гонят вдаль паруса, море баюкая, Не гремят от снегов реки набухшие, Цепенея, не спят луга. Вьет гнездо и зовет жалобно ласточка: «Итис, Итис, вернись!» Прокна злосчастная. Опозорила род местью кровавою Сладострастному варвару. На свирели в траве нежной по пастбищам Тучных стад пастухи песнями тешатся, Бога радуя: мил Пану аркадскому Скот и горной дубравы мрак. Есть, Вергилий, пора жажды томительной, Коль по вкусу тебе вина каленские, Знай, приятель-клиент выспренних нобилей, Нардом выкупишь Вакха дар. Банка нарда бутыль целую выманит, — Та бутыль в погребах спит у Сульпиция, От нее у надежд крылья расплещутся, Горечь дум как рукой сметет. Коль согласен вкусить радости пиршества, Плату мне прихвати! И не подумаю Безвозмездно тебя, как богатей какой, Чашей полною потчевать. Так не медли, отбрось мысли корыстные, Погребальный костер не за горами — ждет, Каплю глупости, друг, в бочку премудрости Примешать иногда не грех. Лике