Страница 88 из 130
В праздник Нептуналий Как отпраздновать веселей День Нептуна? Открой, Лида, цекубское, Дар заветный, о мой провор, Искру жизни придай чопорной мудрости. Полдень клонится в тень, а ты Медлишь, словно застыл в небе летучий день, Не выносишь из погреба Нам амфору времен консульства Бибула. Мы прославим Нептуна мощь, Нереид волоса густо-зеленые И на лире изогнутой Мать Латону и бег Цинтии-лучницы. Завершим же владычицей, Что над Книдом царит и над Кикладами: Мчат на Паф ее лебеди, Но достойна и Ночь горестной пении. Памятник Создал памятник я, бронзы литой прочней, Царственных пирамид выше поднявшийся. Ни снедающий дождь, ни Аквилон лихой Не разрушат его, не сокрушит и ряд Нескончаемых лет, время бегущее. Нет, не весь я умру, лучшая часть меня Избежит похорон. Буду я вновь и вновь Восхваляем, доколь по Капитолию Жрец верховный ведет деву безмолвную. Назван буду везде — там, где неистовый Авфид ропщет, где Давн, скудный водой, царем Был у грубых селян. Встав из ничтожества, Первым я приобщил песню Эолии К италийским стихам. Славой заслуженной, Мельпомена, гордись и, благосклонная, Ныне лаврами Дельф мне увенчай главу. К Юлу Антонию Тот, держась на крыльях, скрепленных воском, Морю имя дать обречен, как Икар, Кто, о Юл, в стихах состязаться дерзко С Пиндаром тщится. Как с горы поток, напоенный ливнем Сверх своих брегов, устремляет воды, Рвется так, кипит глубиной безмерной Пиндара слово. Фебова венца он достоин всюду — Новые ль слова в дифирамбах смелых Катит, мчится ль вдруг, отрешив законы, Вольным размером; Славит ли богов иль царей, героев, Тех, что смерть несли поделом кентаврам, Смерть Химере, всех приводившей в трепет Огненной пастью; Иль поет коня и борца, который С игр элидских в дом возвратился в славе, Песнью, в честь его, одарив, что сотни Статуй ценнее; С скорбною ль женой об утрате мужа Плачет, ей до звезд его силу славит, Нрав златой и доблесть, из тьмы забвенья Вырвав у смерти. Полным ветром мчится диркейский лебедь Всякий раз, как ввысь к облакам далеким Держит путь он, я же пчеле подобен Склонов Матина: Как она, с трудом величайшим, сладкий Мед с цветов берет ароматных, так же Средь тибурских рощ я слагаю скромно Трудные песни. Лучше ты, поэт, полнозвучным плектром Нам споешь о том, как, украшен лавром, Цезарь будет влечь через Холм священный Диких сигамбров. Выше, лучше здесь никого не дали Боги нам и рок, не дадут и впредь нам, Даже если б вдруг времена вернулись Века златого. Будешь петь ты радость народа, игры, Дни, когда от тяжб отрешится форум, Если бог к мольбам снизойдет, чтоб храбрый Август вернулся. Вот тогда и я подпевать отважусь, Если только речь мою стоит слушать, Цезаря возврат привечая: «Славься, Ясное солнце!» «О, триумф!» — не раз на его дороге, «О, триумф!» — не раз возгласим, ликуя, И воскурит Рим благосклонным вышним Сладостный ладан. Твой обет — волов и коров по десять, Мой обет — один лишь бычок, который Уж покинул мать и на сочных травах В возраст приходит. У него рога — словно серп на небе В третий день луны молодой; примета Есть на лбу — бела, как полоска снега, — Сам же он рыжий. Манлию Торквату Снег покидает поля, зеленеют кудрявые травы, В буйном цвету дерева. Облик меняет земля, что ни день, то спокойнее в руслах Шумные воды бегут. Грация стала смелей, повела в хороводе — нагая — Нимф и сестер-близнецов. Что нам бессмертия ждать? Похищает летучее время Наши блаженные дни. Стужу развеял Зефир, но и лето весну молодую Губит и гибнет само, Не принимая даров, что приносит нам осень. И снова Зимние бури придут. В круговороте времен возмещается месяцем месяц, Мы же, в загробную мглу Канув, как пращур Эней, или Тулл, или Анк, превратимся В пыль и бесплотную тень. Кто поклянется тебе, о Торкват, что не будет последним Завтрашний день для тебя! Все, что при жизни скопил, да минует наследников жадных, Рук не минуя твоих. Если ты завтра умрешь и Минос на суде преисподнем Свой приговор изречет, Ни красноречье твое, ни твоя родовитость, ни кротость К жизни тебя не вернут. Даже Диана сама не могла своего Ипполита Девственный прах оживить, Даже Тезей не разбил на застывших руках Пиритоя Леты холодных цепей.