Страница 72 из 130
Ты бы оплакивал днесь, Гераклит, бытие человеков Больше, чем прежде: оно стало жальчее стократ. Ты же над ним, Демокрит, умножил бы смех справедливый, День ото дня на земле смеха достойнее жизнь. Мудрости вашей дивясь, смущается дух мой — не знаю, Плакать ли с первым из вас или смеяться с другим. Эпитафия Гераклиту «Я — Гераклит. Что вы мне не даете покоя, невежды? Я не для вас, а для тех, кто понимает меня. Трех мириад мне дороже один: и ничто мириады, Так говорю я и здесь, у Персефоны, теперь». Семь мудрецов Семь мудрецов называю — их родину, имя, реченье: «Мера важнее всего», — Клеобул говаривал Линдский; В Спарте: «Познай себя самого», — проповедовал Хилон; Сдерживать гнев увещал Периандр, уроженец Коринфа; «Лишку ни в чем!» — поговорка была митиленца Питтака; «Жизни конец наблюдай», — повторялось Молоном Афинским; «Худших везде большинство», — говорилось Биантом Приенским; «Ни за кого не ручайся», — Фалеса Милетского слово. Менандру Пчелы к устам твоим сами, Менандр, принесли в изобилье Пестрых душистых цветов, с пажитей муз их собрав; Сами хариты тебя наделили дарами своими, Драмы украсив твои прелестью метких речей. Вечно живешь ты, и слава, какую стяжали Афины Через тебя, к небесам, до облаков вознеслась. Гиппократу Здесь погребен Гиппократ, фессалиец. Рожденный на Косе, Феба он был самого, корня бессмертного, ветвь. Много, болезни врачуя, трофеев воздвиг Гигиее, Много похвал заслужил — знаньем, не случаем он. Геродоту Муз у себя принимал Геродот, и по книге от каждой Он получил за свое гостеприимство потом. Колосс Родосский Жители Родоса, племя дорийцев, колосс этот медный, Величиной до небес, Гелий, воздвигли тебе, После того как смирили военную бурю и остров Обогатили родной бранной добычей своей. Не над одним только морем, но также равно и над сушей Светоч свободы они неугасимый зажгли, Ибо ведущим свой род от Геракла по праву наследства Власть подобает иметь и на земле и в морях. «С битвы обратно к стенам…» С битвы обратно к стенам, без щита и объятого страхом, Сына бегущего мать встретила, гневом кипя: Вмиг занесла копие и грудь малодушну пронзила. Труп укоряя потом, грозно вещала она: «В бездну Аида ступай, о сын недостойный отчизны! Спарты и родших завет мог ли, изменник, забыть?» «Гектора кровью обрызганный щит…» Гектора кровью обрызганный щит, наследье Пелида, Сыну Лаэрта на часть отдан ахеян судом: Море, пожрав корабли, сей щит не к утесам Итаки — К гробу Аянтову вспять быстрой примчало волной — Море явило неправость суда — хвала Посейдону: Он тебе, Саламин, должную честь возвратил. Приношение Кибеле Мать моя, Рея, фригийских кормилица львов, у которой Верных немало людей есть на Диндиме, тебе Женственный твой Алексид посвящает орудия эти Буйных радений своих, нынче оставленных им: Эти звенящие резко кимвалы, а также кривые Флейты из рога телят, низкий дающие звук, Бьющие громко тимпаны, ножи, обагренные кровью, С прядями светлых волос, что распускал он и тряс. Будь милосердна, богиня, к нему и от оргий, в которых Юношей буйствовал он, освободи старика. На баловня судьбы Не из благого желанья судьбой вознесен ты, а только Чтоб показать, что могла сделать она и с тобой. Спартанцам, павшим при Фирее Спарта родная! Мы, триста сынов твоих, бившихся в поле С равным числом аргивян из-за фирейской земли, Там, где стояли в начале сражения, там же, ни разу Не повернув головы, с жизнью расстались своей. Но Офриада в крови обагрившийся щит возглашает: «Спарте подвластной теперь стала Фирея, о Зевс!» Кто ж из аргосцев от смерти бежал, был Адрастова рода; Бегство, не гибель в бою, смертью спартанцы зовут. Девять лириков 1 Муз провозвестник священный, Пиндáр; Вакхилид, как сирена, Пеньем пленявший; Сапфо, цвет эолийских харит; Анакреонтовы песни, и ты, из Гомерова русла Для вдохновений своих бравший струи, Стесихор; Прелесть стихов Симонида, и снятая Ивиком жатва Юности первых цветов, сладостных песен любви; Меч беспощадный Алкея, что кровью тиранов нередко Был обагрен, права края родного храня; Женственно-нежные песни Алкмана — хвала вам! Собою Лирику начали вы и положили ей грань. 2 В Фивах клектал величаво Пиндар; Симонидова муза Сладостным пеньем своим обворожала сердца; Ярко сиял Стесихор, так же Ивик; Алмак был приятен; Из Вакхилидовых уст звуки лилися, как мед; В Анакреонте был дар убеждать; песни разного склада На эолийских пирах пел митиленец Алкей. Между певцами девятой Сапфо не была, но десятой Числится в хоре она славных парнасских богинь.