Страница 36 из 130
«Зевс-повелитель, пусть боги пошлют невоздержность бесчестным…» Зевс-повелитель, пусть боги пошлют невоздержность бесчестным, Пусть бы устроила так воля бессмертных богов: Кто ужасные вещи творил, не ведая в сердце Страха, богов позабыв, кары ничуть не страшась, — Сам и платится пусть за свои злодеянья, и после Пусть неразумье отца детям не будет во вред. Дети бесчестных отцов, но честные в мыслях и в деле, Те, что боятся всегда гнева, Кронид, твоего, Те, что выше всего справедливость ценили сограждан, Пусть за проступки отцов кары уже не несут. Это да будет угодно блаженным богам. А покамест, — Грешник всегда невредим, зло постигает других. «Зевс, живущий в эфире, пусть держит над городом этим…» Зевс, живущий в эфире, пусть держит над городом этим К нашему благу всегда правую руку свою. Пусть охраняют нас и другие блаженные боги. Ты же, о бог Аполлон, ум наш исправь и язык. Пусть форминга и флейта священный напев заиграют, Мы же, во славу богов должный исполнив обряд, Пить вино и вести приятные всем разговоры Будем, ничуть не боясь мидян, идущих войной. Самое лучшее это: с веселой, довольной душою Быть в стороне от забот, в радостях жизнь проводить, Мысли подальше отбросив о том, что несчастная старость, Страшные кары и смерть всех поджидают в конце. «Вестник муз и слуга, особое знанье имея…» Вестник муз и слуга, особое знанье имея, Мудрость не должен свою только себе оставлять. Он обязан еще искать, показывать, делать. Что в нем за прок, если он прячет свое мастерство? «Благоволя к Алкафою, Пелопову славному сыну…» Благоволя к Алкафою, Пелопову славному сыну, Сам ты, о Феб, укрепил город возвышенный наш. Сам же от нас отрази и надменные полчища мидян, Чтобы с приходом весны граждане наши могли С радостным духом во славу тебе посылать гекатомбы И, твой алтарь окружив, душу свою услаждать Кликами, пеньем пеанов, пирами, кифарным бряцаньем. Страх мою душу берет, как погляжу я кругом На безрассудство, и распри, и войны гражданские греков. Милостив будь, Аполлон, город от бед защити! «Некогда быть самому мне пришлось и в земле Сикелийской…» Некогда быть самому мне пришлось и в земле Сикелийской, И виноградники я видел эвбейских равнин, В Спарте блестящей я жил, над Эвротом, заросшим осокой; Люди любили меня всюду, где я ни бывал; Радости мне ни малейшей, однако, они не давали: Всюду рвался я душой к милой отчизне моей. «Пусть никогда у меня другой не будет заботы…» Пусть никогда у меня другой не будет заботы: Доблесть и мудрость — о них думать хочу я всегда. Только бы мне наслаждаться формингою, пляскою, пеньем, Только бы ясность ума в радостях мне сохранять. «Радость не в том, чтобы вред причинять чужестранцам…» Радость не в том, чтобы вред причинять чужестранцам и нашим Гражданам. В правых делах ты научись находить Радость для сердца. Конечно, жестокий тебя не похвалит, Но у хороших зато будешь на лучшем счету. Добрых ругают одни, усиленно хвалят другие, А о подлых и речь даже не станут вести. «Нет на земле никого, кто был бы совсем безупречен…» Нет на земле никого, кто был бы совсем безупречен. Лучше, однако, когда меньше о нас говорят. «Быть точнее, чем циркуль, точней, чем часы и линейка…» Быть точнее, чем циркуль, точней, чем часы и линейка, Быть осторожным всегда должен священный посол, Тот, которому бог устами жрицы в Пифоне, В пышном святилище, Кирн, вещие знаки дает. Лишнее слово прибавь — ничем не исправить ошибки. Слово пропустишь одно — в грех пред богами впадешь. «То, что случилось со мной, с одной только смертью сравнится…» То, что случилось со мной, с одной только смертью сравнится. Все остальное, поверь, менее страшно, о Кирн: Предали подло меня друзья. С врагами поближе Я сойдусь, чтоб узнать, что же за люди они.
Менада в экстазе. Деталь афинской вазы (начало V в. до н. э.). Мюнхен, Государственный музей древностей.
«Бык могучей пятой наступил на язык мой, и это…» Бык могучей пятой наступил на язык мой, и это Мне не дает говорить, как я болтать ни горазд. «Кирн, что нам суждено, того никак не избегнуть…» Кирн, что нам суждено, того никак не избегнуть. Что суждено испытать, я не боюсь испытать. «Вот и накликали мы себе же горе. Пускай бы…» Вот и накликали мы себе же горе. Пускай бы, Кирн, и тебя и меня смерть захватила сейчас. «В ком уважения нет к своим родителям старым…» В ком уважения нет к своим родителям старым, Право же, тот человек стоит немногого, Кирн. «Как же дерзаете вы распевать беззаботно под флейту?..» Как же дерзаете вы распевать беззаботно под флейту? Ведь уж граница страны с площади нашей видна! Кормит плодами родная земля… …беспечно пируя. В пурпурных ваших венках на волосах золотых. Скиф! Пробудись, волоса остриги и покончи с пирами! Пусть тебя болью пронзит гибель душистых полей!