Страница 23 из 130
Антистрофа V В цвете юности златовенчанной Наливавшийся плод им хотелось сорвать. Но отец ей готовил в уме Брак славнее: он слышал тогда Об аргивском Данае, который — И не минуло дня половины — Всем своим сорока восьми девам Без раздумья супругов нашел. Целый хор он их выставил в ряд На пределы арены и вмиг Состязанием в беге решить приказал, Кто из юных героев — Сколько их ни явилось в зятья — В жены деву какую возьмет. Эпод V Так достойного мужа нашел И ливиец для дочери милой. Он у меты, последней наградой, Разодетую пышно поставил ее И сказал, обращаясь ко всем: «Тот возьмет, кто, других упредив, До одежд ее первый коснется». Алексидам крылатый тогда, Легконогий свой бег совершив, Деву милую за руку взял И повел чрез собрание конных номадов. Много разных венков и ветвей Все бросали ему. Так и прежде Был крылатой победе он другом не раз.
БАКХИЛИД
«…Пленяет разум» …Пленяет разум Сладкой неволей отрада кубков полных. Бьется сердце, шепчет мне: «Близка любовь…» Ты сам, Дионис, нам вливаешь в грудь отвагу. Мы высоко залетели мыслью, други! Мы сокрушаем в мечтах своих твердыни: Над вселенной побежденной мы царим! Палаты — все в золоте, все в кости слоновой; Много богатств корабли тропой лазурной, Много пшеницы везут нам из Египта: Так за кубком над вселенной мы царим. Нет ни тучных стад, ни злата; нет и тканей пурпуровых. Только в сердце есть веселье, сладкий мир. Есть и муза нежных песен, — да в сосудах беотийских Гроздьев нектар! Юноши, или Тесей Строфа I Волны грудью синей рассекая, Море критское триера пробегала, А на ней, к угрозам равнодушный, Плыл Тесей и светлые красою Семь юниц, семь юных ионийцев… И пока в угоду Деве браней На сиявший парус бореады Налегали девы, Афродита, Что таит соблазны в диадеме, Меж даров ужасных жало выбрав, В сердце Миносу-царю его вонзила, И, под игом страсти обезволен, Царь рукой ланит коснулся девы, Эрибеи с ласкою коснулся… Но в ответ потомку Пандиона: «Защити» — юница завопила… Обернулся витязь, и, сверкая, Заметались темные зеницы; Жало скорби грудь ему пронзило Под ее блистающим покровом, И уста промолвили: — О чадо Из богов сильнейшего — Кронида: У тебя бушуют страсти в сердце, Да рулем не правит совесть, видно, Что герой над слабыми глумится. Антистрофа I Если жребий нам метали боги И его к Аиду Правда клонит, От судьбы мы не уйдем, но с игом Произвола царского помедли. Вспомни, царь, что если властелином Зачат ты на ложе Зевса дщерью Феникса, столь дивно нареченный, Там, на склонах Иды, то рожденьем И Тесей не жалок: Посейдону Дочь меня Питфеева родила, Что в чертоге выросла богатом, И на пире брачном у невесты Золотое было покрывало, Нереид подарок темнокосых. Говорю ж тебе и повторяю, О кносийских ратей повелитель, Или ты сейчас же бросишь сам Над ребенком плачущим глумиться, Иль пускай немеркнущей денницы Мне сиянья милого не видеть, Если я сорвать тебе позволю Хоть одну из этих нежных веток. Силу рук моих изведай раньше — А чему потом случиться надо, Это, царь, без нас рассудят боги. — Эпод I Так доблестный витязь сказал и умолк; И замерли юные жертвы Пред этой отвагою дерзкой… Но Гелиев зять в разгневанном сердце Узор небывалый выводит, И так говорит он: «О Зевс, о отец Могучий, коль точно женою Рожден я тебе белорукой, С небес своих молнию сыну Пошли ты, и людям на диво Пусть огненной сыплется гривой! Ты ж, мощный, коль точно Эфра Тебя колебателю суши Дала, Посейдону, в Трезене, Вот эту златую красу, Которой десница сияла, Отважно в отцовский чертог снизойдя, Вернешь нам из дальней пучины. А внемлет ли Кроний сыновней мольбе, Царь молний, увидишь немедля…» Строфа II И внял горделивой молитве Кронид, И сыну, без меры могучий, И людям на диво почет он родит. Он молнией брызнул из тучи, — И, славою полный, воспрянул герой, Надменное сердце взыграло, И мощную руку в эфир голубой Воздел он, а речь зазвучала; Вещал он: «Ты ныне узрел, о Тесей, Как взыскан дарами отца я. Спускайся же смело за долей своей К властителю тяжко гремящих морей, И, славой Тесея бряцая, Заросшая лесом земля загудит, Коль так ей отец твой державный велит». Но ужас осилить Тесея не мог: Он за борт, он в море шагает, — И с лаской приемлет героя чертог, А в Миносе мужество тает: Триеру велит он на веслах держать, — Тебе ли, о смертный, судьбы избежать?