Страница 26 из 33
Они посмотрели друг на друга.
— Извини, — просто сказал Стивен, — я не имел права так разговаривать с тобой. Только ты решаешь, идти тебе с Губертом в ресторан или нет.
— Ты абсолютно прав, — сдержанно согласилась Оливия, усаживаясь напротив. — Именно так.
Стивен ждал другого ответа. Тем не менее он натянуто улыбнулся.
— Я отправляюсь в офис на пару часов.
— Но сегодня же воскресенье!
Стивену показалось, что, останься он дома еще хоть на пару минут, потеряет голову. Единственный выход — это не показывать, как ему не хочется никуда уходить.
— Я знаю, какой сегодня день недели.
— Если столько работать, то можно лишиться здоровья к сорока годам!
Стивен побарабанил пальцами по столу и насмешливо поинтересовался:
— Лекция окончена?
И ушел на весь день. В последующие дни они обращались друг с другом подчеркнуто вежливо. И держались немного настороже.
Как-то вечером Стивен вернулся домой раньше обычного — работа потеряла для него прежнюю притягательность. По пути домой он купил кое-какие продукты, и они с Оливией разгружали пакеты, когда он внезапно спросил:
— Ты не хочешь завтра пообедать?
Оливия удивленно посмотрела на него. Неужели он решил повторить эксперимент? Если только...
— Ты имеешь в виду — с тобой? — с надеждой спросила она.
— Да, и с моим клиентом.
— Не с Губертом? — спросила Оливия.
Она чувствовала себя немного виноватой, потому что не рассказала Стивену об изысканной орхидее, которую Губерт прислал ей накануне. Теперь эта красавица стояла в укромном месте, подальше от глаз Стивена, а именно — в спальне Оливии.
— Нет, не с Губертом. Это один финансист, который хочет приобрести скульптуру Родена. Хотя ему больше по душе Джакометти.
— Тогда зачем покупать Родена?
— Роден — выгодное вложение капитала.
Оливия внимательно смотрела на него. У нее была выводящая Стивена из равновесия привычка смотреть иногда вот так, вопросительно, и тогда Стивен ничего не мог поделать с собой и отвечал на любой ее вопрос.
— Вообще-то мой клиент идиот.
Оливия положила ложку.
— И ты хочешь пожертвовать вечером, чтобы пообедать с каким-то идиотом и... со мной?
— Это бизнес.
— О да, это бизнес, — насмешливо повторила Оливия. — Тогда, конечно, не упусти такой случай. Тебе ведь действительно нужен еще один миллион, да?
Стивен замер. Такого ему не приходилось слышать уже Бог знает сколько лет. И пусть в ее насмешливой реплике есть доля правды, не женщине его критиковать.
— Я так понимаю, что ты отказываешься? — резко спросил он, думая, что ни одна из его знакомых не отвергла бы предложение пообедать с ним.
— Совершенно верно, — подтвердила Оливия. — Я лучше останусь дома и почитаю, если ты не против.
— Отлично.
В роли рефери, разводящего боксеров по углам, выступил телефон. Услышав звонок, Оливия с милой улыбкой сказала:
— Возьми трубку, Стивен. В прошлый раз, когда это сделала я, ты чуть не оторвал мне голову.
И было за что, мысленно огрызнулся он, направляясь к аппарату.
После короткого разговора с Оливией у миссис Гордон появилась привычка звонить сыну на работу и донимать всевозможными вопросами о девушке, живущей в его доме. Где они познакомились? Какая она? И чем энергичнее Стивен уверял, что это всего лишь знакомая, остановившаяся у него на несколько недель, тем меньше мать верила ему.
Не далее как вчера матушка устроила Стивену очередной допрос с пристрастием. После обмена традиционными приветствиями и последними новостями она вновь вернулась к излюбленной теме:
— Ты ведь никогда раньше не позволял женщинам поселяться у тебя.
— Но Оливия не живет со мной, — раздраженно объяснил Стивен. — Она остановилась на время. В этом нет ничего особенного — сейчас никто не придает этому никакого значения.
— Только не ты, — стояла на своем миссис Гордон. — Я же знаю, как ты не любишь, когда кто-то нарушает твой распорядок.
— И что?
— А то, что с каждым годом ты становишься все более завидным женихом. И в обычных условиях, если бы какая-то молодая и привлекательная женщина вторглась в твой дом, ты с криком убежал бы куда подальше.
— Кто говорит, что она привлекательная? — подозрительно осведомился Стивен.
— А что, это не так?
— Пожалуй, да, — согласился он. — Очень.
— И когда я познакомлюсь с ней? — В голосе матери появились триумфальные нотки. — Я просто умираю от любопытства.
— Умерь свое любопытство. С ней ты не познакомишься, — твердо сказал он и добавил, когда мать обиженно засопела: — По крайней мере, пока.
Памятуя о том, на какой минорной ноте закончился последний разговор с матерью, Стивен вздохнул и снял трубку.
— Да, я слушаю.
— Стивен? Это Губерт.
— Старина! Рад тебя слышать! — Ему пришлось добавить в голос энтузиазма. — Чем могу помочь?
— Можно поговорить с Оливией? — вкрадчиво спросил друг. — Я собирался пригласить ее на ужин в субботу.
Стивену захотелось швырнуть трубку на рычаг, но он бережно положил ее рядом с аппаратом и тоном обвинителя сообщил Оливии:
— Это Губерт. Ему нужна ты.
Оливия подумала об орхидее и виновато покраснела.
— Интересно, что ему надо?
— Хочет пригласить тебя на ужин. — Глядя на ее пылающие щеки, Стивен неожиданно заинтересовался, из-за чего она так разволновалась. — Правда, нас уже пригласили на вечеринку в субботу.
— Нас? — недоверчиво спросила Оливия.
— Ну хорошо, меня, — признал Стивен. — Но уверен, Сандра не станет возражать, если я с кем-то приду.
Ну разумеется! Оливия представляла, как «обрадуется» Сандра, увидев Стивена в ее обществе.
— Сандра, кажется, недолюбливает меня, Стивен. Мы с ней виделись всего один раз, и она смотрела на меня так, словно я какая-то козявка, прилипшая к подошве ее туфли.
— Да она вообще лучше чувствует себя с мужчинами, — заметил он.
Вот это заявление! — возмутилась Оливия. Кажется, я уже по горло сыта всем этим! Сначала мне предлагают пообедать с клиентом-идиотом, потом незваной сходить на вечеринку к женщине, которая нацелилась на Стивена и готова вцепиться в него как бульдог...
— Пожалуй, я лучше пообедаю с Губертом.
Сам не понимая почему, Стивен отменил встречу с клиентом и провел следующий вечер в ожидании приезда Губерта, расхаживая по гостиной как тигр. Он чуть не вскипел, увидев, что Оливия надела то самое платье, которое было на ней в Каире, когда они любили друг друга.
Его так и тянуло спросить, не собирается ли Оливия поставить тот же спектакль с его другом, но еще сохранившееся благоразумие остановило рожденные ревностью слова. Не стоило сомневаться, что Оливия ему их никогда бы не простила. В глубине души Стивен осознавал, что вовсе не думает о ней плохо, но тогда какого черта все время воображает нечто? Как будто кто-то постоянно прокручивает в его мозгу дурной фильм с дурным финалом.
Собираясь провести вечер в компании Губерта, Оливия немного нервничала, не зная, сможет ли противостоять натиску человека, который, если верить Стивену, пользуется бешеным успехом у женщин. Ей вдруг стало не по себе: как глупо с ее стороны отпустить Стивена на вечеринку, где Сандра, конечно, только и будет ждать момента, как бы подцепить его на крючок.
— Ты придешь поздно, Стивен? — осторожно спросила она и чуть не отшатнулась, натолкнувшись на его полыхающий ревностью взгляд.
— Боишься, что я выберусь из-под твоего каблука? — с обманчивой мягкостью спросил он.
— Не придирайся к словам!
— Ты только будь там поосторожнее, ладно? — вдруг почти жалобно попросил Стивен.
— А что? Боишься, что твой друг утащит меня к себе в отель и будет всю ночь предаваться безумной любви? — насмешливо спросила Оливия.
— Если бы он это сделал, я не стал бы его осуждать, — медленно сказал Стивен, скользя взглядом по ее чудесной фигуре, соблазнительно обтянутой мягкой тканью. Да, он бы понял Губерта, как мужчина мужчину. — Но только помни, Оливия, Губерт никогда не женится на американке. Его семья...