Страница 31 из 79
Здесь уже стоял почетный караул из русской пехоты и кавалерии.
Местным жителям была роздана водка. Любители напиться сходили с ума от радости. С дармовой водкой они приветствовали бы любую власть.
Генерал и адмирал хотели немедленно заняться размещением войск. Но радость и энтузиазм были настолько велики, что вначале им в сопровождении представителей нового правительства и огромной толпы пришлось пройти к зданию, где размещалось правительство, и там выслушивать приветствия, затем на автомобиле с кавалерийским эскортом вернуться на пристань.
В судовом журнале «Сальватора» об этих событиях сохранилась следующая запись:
«Верные большевикам войска отступили на другой берег, в Бакарицу, а оттуда – к югу по железной дороге – отошли на десять миль.
На следующее утро, третьего августа, они вновь подошли к Бакарице.
Вверх по реке выслан “Аттентив”. С него на берег высажен десант. “Аттентив” обстрелял позиции противника и отбросил большевистские войска.
С аэропланов нанесен бомбовый удар по вражеским позициям и железной дороге».
Генерал Пул, адмирал Кемп, капитан Биерер и несколько других офицеров прибыли на «Аттентив». Они наблюдали, как из аэропланов сбрасывают бомбы.
«Наши войска, – доносил капитан Биерер, – продвинулись вперед, и большевики отступили к железной дороге южнее Исакогорки».
Около двух часов дня прибыл эсминец «Лейтенант Сергеев», транспорты и четыре траулера.
Генерал Пул, адмирал Кемп, капитан Биерер и несколько других офицеров посетили фронт на железной дороге. Там пробыли около двух часов, после чего вернулись в город.
Тем временем на железную дорогу прибыли дополнительные войска, в том числе два офицера. Двадцать пять солдат с «Олимпии» остались в Архангельске.
Главной целью высадки этого отряда под командованием адмирала Кемпа было помимо участия в операции огромное желание оставить здесь американские войска. Поэтому отряд «Олимпии» был раздроблен на несколько частей.
Вначале планировалось, что экспедиция прибудет на Мудьюгский остров четвертого или пятого августа и будет дополнена русскими эсминцами «Капитан Юрасовский» и «Бесстрашный», а также войсками, прибывавшими в Мурманск.
Но интервентам заранее утвержденный порядок следования кораблей пришлось нарушить.
Из-за приезда послов союзных держав в Кандалакшу тридцатого июля было решено, что экспедиция выйдет из Мурманска немедленно. Командование союзными войсками испытывало радостное возбуждение: северные русские земли, считай, без всяких усилий переходили к Англии и Соединенным Штатам Америки. По этому случаю президент Вильсон подал идею по окончании похода на Русский Север – наградить всех участников экспедиционного корпуса медалью с изображением полярного медведя.
Узнав об этой инициативе, генерал Айронсайд, сменивший генерала Пула, внезапно заболел какой-то непонятной болезнью и очутился в американском госпитале. Из окон госпиталя можно было безбоязненно лицезреть Северную Двину, задымленную кораблями Антанты.
Причину болезни скороспелого генерала-англичанина обнаружил русский военный врач Лыткарин, обследовавший больного перед его эвакуацией на берега туманного Альбиона. Лыткарин доверительно сообщил полковнику Лео Костанди.
– Я давно знаю, – сказал полковник, – и повторю еще раз: англичане не заинтересованы в успехе русского оружия. Воюют через пень-колоду. Вот янки – эти выкладываются. В случае поражения красных им достанется самый большой куш. Помяните мое слово.
Тем временем боевые действия, как пульсация ожившего вулкана, – то разгорались, то затухали.
«Капитан Юрасовский» и «Бесстрашный» остались в Мурманске для сопровождения прибывающих туда кораблей с войсками.
23
На совещании в штабе завесы было принято решение: в районе Обозерской нанести по интервентам упреждающий удар.
Упреждающий удар не получился. Пока совещались командиры, согласовывали план действий, интервенты по таежной дороге выдвинулись к деревне Тегра, стали наводить переправу через болотистую речку. Эта заминка дала возможность морякам отряда Антропова незаметно между железной дорогой и болотом выйти противнику в тыл и оттуда навалиться на него стремительной атакой. Почти одновременно с фланга ударил отряд Филипповского.
По опушке соснового бора запоздало открыла огонь американская артиллерия. Но уже бойцы Филипповского вышли к железной дороге и на расстоянии броска гранаты увидели противника.
Янки не ожидали такой внезапности, но не растерялись, не бросили оружие, не побежали, как бегали британцы. На отдельных участках переходили в рукопашную. У них был устрашающий вид: крупные, массивные, под два метра ростом. И где их таких отыскали? В каком штате откармливали? Лица до черноты загорелые, в ярости глаза чуть ли не сверкают, как у всадников на финише контрольного заезда.
Присматриваться было некогда, но все же – присмотрелись.
– Робяты! Вот чудеса! На нас дьяволов натравили…
– Не дьяволов… А черных!
– Все равно не робей!
– Бей!..
Да, это были негры. Они оказали упорное сопротивление, пытались остановить своих белых сослуживцев, панически убегавших с поля боя.
Негры-великаны ловко орудовали автоматическими винтовками – кололи штыками, как ножами, били прикладами, норовили попасть в голову. Каски были не у каждого бойца. К великому сожалению, они остались в Архангельске на окружных складах. При спешном оставлении города грузили на буксиры и баржи только оружие и боеприпасы, почти все остальное военное имущество, особенно обмундирование, было предано огню.
И вот теперь при упорном сопротивлении негров в этот день многих бойцов недосчитались в отряде питерского металлиста Филипповского.
Исход боя решили моряки, которых у разъезда Великоозерский оставил в засаде Антропов. Он перекрыл дорогу, по которой организованно отходил к Обозерской сводный отряд полковника Ходельдона.
Под огнем красных пулеметчиков нашли себе могилу не только американские пехотинцы, но и французские саперы, устанавливавшие мины-растяжки.
В этом бою повезло англичанам. Команда связистов из сводного отряда Ходельдона, заслышав у себя в тылу ружейно-пулеметную стрельбу, свернула с дороги в молодой осинник, уже пожелтевший к осени, глубоким урочищем выбралась на лесную дорогу восточнее станции Обозерская и мелколесьем по берегу Ваймуги, уже без аппаратов и телефонного кабеля (бросили в речку) попала на южную окраину поселка Самоеды.
В этот день связистам-англичанам еще раз повезло. На станции Самоеды под парами стоял ремонтный поезд в готовности следовать за наступающими батальонами 339-го пехотного полка. Ждали приказа командующего объединенными силами союзников, так и не дождались, поэтому никакого наступления не получилось. По лесным дорогам, насколько было возможно, подтянули артиллерию – батарею гаубиц с полным боекомплектом. Выбирать место для огневой позиции не было смысла: американцы не знали, где находился противник.
С прибрежного аэродрома поднимали самолет-разведчик с корректировщиком на борту, пролетали над зеленым таежным массивом, сколько пилот и корректировщик ни всматривались в местность – ничего подозрительного не обнаруживали. Барражировали вдоль железнодорожной магистрали. На разъездах видели составы с боевой техникой, но все это были войска экспедиционного корпуса. А заместитель командующего экспедиционными войсками генерал Айронсайд с высоты своего громадного роста орал на пилота-американца, посадившего аэроплан прямо на дороге в каких-то двадцати метрах от командующего:
– Вы слепые! Кто вас слепых сюда прислал?
– Президент Вильсон. На него и орите! – со злостью ответил пилот.
При посадке он едва не сбил ветвистую сосну, служившую ориентиром. Пилоту показалось, что он за озером увидел дым костра и красноармейцев, расположившихся на отдых.
Американские авиаторы и рады были обнаружить противника, тем более, что за разведку платили наличными, под двадцатиметровыми соснами, которых еще не коснулся топор, можно было спрятать все, что передвигалось таежными тропами.