Страница 41 из 89
Без вещмешков передвигаться значительно легче. Хотя мозоли на ногах всё равно несут массу неприятных ощущений… Как и изнывающее от усталости тело. Поскорее бы ночь. Хочется лечь и расслабиться… Однако расслабиться после сегодняшнего инцидента уже вряд ли получится.
Режем угол и выходим на улицу Спортивную. Волков передвигается уверенной походкой — ещё бы, ему тут знаком каждый двор… Я, по обыкновению, на что-то налетаю! Это покосившийся столбик с мотками колючей проволоки. Рядом застыл запрещающий знак — рыжий от ржавчины. Краска стёрлась — что написано не прочесть…
Хотя и так понятно, что именно было написано.
Чертыхаюсь. Тут же сталкиваюсь взглядом с Волковым. Он смотрит то на меня, то на знак, то на остатки заграждения. Трёт подбородок. Потом всё же советует смотреть под ноги — можно запросто угодить в какой-нибудь капкан или моток колючей проволоки, подобный этой… Не совсем понимаю, откуда здесь взяться действующему капкану, но всё же киваю…
Киваю скорее в знак того, что не озвученный обет молчания всё же снят… Теперь значительно проще.
Волков поджимает губы, кивает в ответ. Снова устремляется вперёд. Уже на ходу говорит, что раньше тут проходило заграждение, опоясывающее северные микрорайоны. Якобы из-за опасности облучения… На деле же — чтобы хоть как-то пресечь растаскивание радиоактивных «артефактов». Сейчас про заграждение просто забыли — оно всё равно никого не останавливает.
Спортивная основательно заросла… Блочную пятиэтажку, по левую руку, практически не видно за разросшимися тополями… Летом бы я точно её не разглядел. Справа сгрудились девятиэтажки. Здания отчётливо заметны лишь в угоду собственной высоте. Бок одного рябит, будто устлан бархатом… Присматриваюсь. Точно. До пятого этажа простираются увядшие стебли чего-то вьющегося… Признаться, я такого ещё не видел! Ощущение будто дом монотонно, из года в год, этаж за этажом, обвивают щупальца зарывшегося в грунт монстра! И всё это, с единственной лишь целью — поглотить!
Подходит Волков.
Я указываю на «чудо» природы.
— Это ведь не мутанты? Это так просто?..
— Так. Просто разросшийся вьюнок. Мутантов тут мало… Хотя кое-где и встречаются.
— Встречаются?
— Хм… Естественно, ведь тут радиация. В основном среди растений… Иголки там, плоды деформированные… Но и с животными тоже неприятные казусы случаются…
— Например?
— Да ты не напрягайся. Именно в Припяти ничего нет. Я, по крайней мере, ещё не встречал. Фотографии только. Тварей всяких снимают… Но на деле — это игрушки всё. — Он о чём-то размышляет. — А так вообще видел… мутантов.
— И где же?
— Под Рязанью.
— Под Рязанью?
— Ну да. Разве ты не в курсе, что весь центр южнее Московской области загрязнён?.. Рязанская, Брянская, Орловская области… В некоторых районах люди даже пособия до сих пор получают, будто их отсюда эвакуировали…
— Жутко как-то… Это из-за облака?
— Да. Всему виной воздушные массы. Три очага прослеживаются. Один находится на юго-востоке Беларуси, остальные два — в России: в центре и в заполярье.
— Да-да, я читал про это!.. Но и не предполагал, что до такой степени.
— Всё намного страшнее, чем кажется. Я жил в одном из таких поселений… Наблюдал, как всё обстоит на деле… Надо сказать, страшная статистика получается… По ней, у большинства детей, проживавших в таких «грязных» районах и родившихся в период с восемьдесят четвёртого по восемьдесят седьмой, прослеживается повышенное содержание фтора в костной ткани. Одновременно, недостаток кальция… В результате: кости хрупкие, а зубы жёлтые. Плюс ко всему, у некоторых детей наблюдались явные отклонения от нормы в развитии щитовидной железы… Это всё из-за радионуклидов йода — они в то время были самыми активными.
Да, про это я тоже уже знаю.
— Так вот, пока правительство отмалчивалось, детишки гуляли под такими вот коктейлями из «радиоактивных» дождей. Рассказывали даже, что после одного из них в колхозном саду завяли яблони. После этого они уже не плодоносили… Потом их и вовсе захоронили, потому что вместо соцветий и плодов нарождалось чёрт-те-что…
— В смысле?
— Что-то непонятное, больше похожее на жареный попкорн… Сам фото видел — очень похоже… Естественно заявили, что это, якобы, вредитель, какой, садовый завёлся… Но нам-то с тобой известен этот вредитель… Вот тебе и мутанты в центре России!
— А как же животные?
— Животные… В селе проживали эвакуированные белорусы. Не помню точно, откуда именно… Иногда они ездили к себе на родину. Так просто, дома проведать, участки… Это уже ближе к середине девяностых было. Тогда многих тянуло обратно… Некоторые так и оставались на Родине… Сам понимаешь, каково на чужбине-то жить… Плюс местные с косыми взглядами из-за недостатка рабочих мест — времена не из лёгких были… Так вот эти постоянно возвращались… Один раз приволокли собаку. Уж не знаю, как умудрились… Хотя и до этого возили мелочь всякую. Ягоды, овощи, фрукты, там, всякие… А собака эта, возьми, да ощенись. Кажется, было три щенка… Двое — нормальные. Третий — без глаз…
— Совсем?
— Нет, конечно. Просто белки.
Я чувствую дурноту. Волков это понимает.
— Идём. Это не особо приятная тема для разговора… Особенно после приёма пищи.
Я киваю. Стараюсь больше не смотреть на разросшийся вьюнок… Его больше нет. Он умер… Засох… Разложился…
Снова идём вдоль Спортивной. Если бы не очертания мрачных домов, застывших среди деревьев, можно было бы поверить, что гуляешь по тенистой аллее какого-нибудь загородного парка.
Я поднимаю голову и просто смотрю вверх, на голубое небо.
— «Лазурный».
Вздрагиваю. Машинально смотрю туда, куда указывает Волков. Трёхэтажное здание бассейна практически невидно. Я всё же выискиваю пространство между стволами деревьев. Смотрю на широкую террасу с выбитыми стёклами…
Слышу гомон детворы… Смех… Плеск воды… Назидания инструкторов… А ещё… А ещё смех дельфина…
— Мячик.
Я тут же оборачиваюсь.
— Что ты сказал?
Волков о чём-то думает. Смотрит на сдутый мячик в грязи, у обочины…
— Я говорю, мячик. — Он кивает на посеревшую резину. — Фотографы наверняка откуда-нибудь притащили.
— Фотографы?
— Ну да. — Волков отворачивается и жестом зовёт за собой. — Едут сюда со всего света, чтобы всяких душещипательных фотографий наделать. С куколками измалёванными, игрушками вспоротыми… С «тенями» на домах… В большинстве своём, всю эту атрибутику с собой везут, а потом просто тут бросаю… Этот мячик мог быть привезён откуда угодно. Хотя мог и впрямь всегда тут лежать…
Я пожимаю плечами. Странно. Действительно, насколько порою люди бывают меркантильны… Я не про Волкова — я про тех, других…
Дальше — третья школа города Припять. Волков говорит, что именно тут он учился. Даже был какое-то время вожатым… Пока не случилась катастрофа. Спрашивает, хочу ли я внутрь… Я говорю, что, может быть, на обратном пути… Просто понимаю, что от того, что увижу внутри, снова вспомню младшую Свету… Да и Волкова тоже можно понять. Призраков его прошлого тут намного больше, нежели моих…
Странный каламбур выходит…
Какое-то время просто смотрю на знак «Осторожно дети». Он явно реконструирован — очень яркий на фоне всего остального.
Дальше — дом быта «Юбилейный».
Волков машинально вспоминает, как таскал сюда на ремонт собственные ботинки после футбола… Затем полдня бегал босиком, стараясь не попасться на глаза матери!..
Я лишь улыбаюсь. Да, город переполнен эмоциями… Даже сейчас, по прошествии почти трёх десятилетий!
Такое ощущение, будто АЭС всё ещё функционирует, с той лишь разницей, что вырабатывает она теперь вовсе не киловатты энергии, а обычные человеческие эмоции… Припять же их попросту аккумулирует, чтобы потом, вот так, разряжаться на заблудших…
Я оживаю под натиском радиации!.. Как бы глупо это ни звучало.
На перекрёстке притаился светофор. Обычный, в три глаза. Непонятно, правда, как сигнализировал… Перекрёсток довольно сложный. Налево — улица Героев Сталинграда. Направо — Сержанта Лазарева. Под углом, на северо-восток — Гидропроектовская. Прямо, чуть в бок — продолжение Спортивной… В центре — заросший пятак. Скорее всего, тут располагалась небольшая площадь.