Страница 27 из 58
— Откуда ты знаешь?
— Поскольку существуют графики. Официальные списки. Есть люди, которые проверяют, произошла ли смерть, как это и должно было быть.
Я моргнула, глаза сузились от удивления.
— Ты это серьезно?
— К сожалению. — Горечь пробежала по его лицу, но она исчезла так быстро, что я даже не была уверенна, что это было на самом деле.
— Это звучит так... бюрократически.
Он пожал плечами.
— Это очень хорошо организованная система.
— Каждая система имеет недостатки, Нэш. — Он начал было спорить, но я опередила его. — Подумай об этом. Три девочки погибли в этом же районе за последние три дня, каждая по неизвестным причинам. Они все просто упали и умерли. Это не естественный порядок вещей. Это очень даже «неестественно». Или, по крайней мере «подозрительно».
— Это определенно необычно, — признался он. Нэш потер виски, и слова вдруг прозвучали очень устало. — Но даже если они не должны были умереть, мы ничего не сможем поделать, не убив кого-то другого.
— Ладно... — Я не могла спорить с его логикой. — Но если кто-то не должен был умирать, наказание за спасение все еще применяется?
Внезапно Нэш выглядел потрясенным, как будто эта возможность никогда не приходила ему в голову.
— Я не знаю. Но я знаю, кто может знать.
ГЛАВА 10
— Так кто же это? — Я отхлебнула последние капли моей соды, наблюдая, как фары проезжающих автомобилей освещении его черты, бросая короткие отрезки теней. Это было словно с каждого луча света, который освещал его лицо, видеть его впервые, и я не могла оторваться от созерцания.
— Он работает во вторую смену в больнице. — Нэш включил светосигнальный аппарат, когда делал поворот налево.
— Делает что?
— Тод... стажер. — Он еще раз повернул налево, справа от нас находился Арлингтон Мемориал, зеркальные окна новой хирургической башни отражали свет фонарей.
Я собрала обертки от нашей еды и сунула их в бумажный мешок на полу между моих ног.
— Я не знала, что у стажеров графики.
Нэш въехал в тускло освещенный гараж и посмотрел в обе стороны, ища на пустое место рядом с входом. Но было очевидно, что он избегает моих глаз.
— Он не совсем медицинский стажер.
— Кто он тогда? Точно.
Пустое пространство нашлось в конце первого уровня, и он втиснул в нее машину, обращаясь с машиной Картера аккуратнее, чем с автомобилем своей матери. Затем он припарковался и заглушил двигатель, прежде чем повернуться лицом ко мне.
— Кейли, Тод не человек вовсе. И он не совсем друг, поэтому он может не ответить на наши вопросы.
Я скреситла руки на груди и попытался выглядеть раздраженной, что было нелегко, учитывая, что каждый раз, когда он смотрел на меня так, словно не видел ничего на свете более прекрасного, как мое сердце начинало биться сильнее и у меня перехватывало дыхание.
— Не-человек, не-друг? Тот, кто работает в больнице, как не-медицинский стажер? — По крайней мере, это не был еще один футболист. — Теперь, когда мне ясно кем он не является, может, скажешь кто он?
Нэш вздохнул, и я поняла по звуку, что мне не понравится то, что он должен сказать.
— Он мрачный жнец.
— Он кто? — Конечно, я расслышала. — Ты сказал, что Тод Мрачный Жнец?
Нэш медленно покачал головой, и я с облегчением выдохнула. Баньши это одно — мы могли помочь людям — но я не была готова встретиться с этим ходящим, говорящим олицетворением смерти. А тем более задавать ему вопросы.
— Он не Мрачный Жнец, — заговорил Нэш, внимательно глядя на меня. — Он только жнец. Один из тысячи. Это просто работа.
— Просто работа? Смерть просто работа! Подожди... — Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Тогда я сосчитала до десяти. Когда этого было не достаточно, я сосчитала до тридцати. Тогда я встретила взгляд Нэша, надеясь, что паника не отразилась в возможно струящихся глубинах зрачков. — Так... когда ты сказал, что ты не можешь остановить смерть, ты действительно имел в виду, что ты не можешь остановить Тода?
— Не его в прямом смысле, но да, это общая идея. Жнецы это работа, которую надо выполнять, как и все остальные. И в целом, они не очень любят баньши.
— Должна ли я знать почему?
Нэш сочувственно улыбнулся и взял меня за руку, мой пульс подскочил даже от такого небольшого контакта. Дерьмо. Я уже видела, что любой будущий гнев на него будет очень трудно поддерживать.
— Большинство жнецов не любят нас, потому что у нас есть потенциал серьезно испортить их рабочий день. Даже если мы на самом деле не восстанавливаем душу человека, жнец не может заняться уборкой, пока мы держим ее. Таким образом, каждая секунда, которую ты тратишь на пение, означает одну-секундную задержку в доставке этой души. В оживленном районе это может заставить его катастрофически отставать от графика. Кроме того, это просто бесит их. Жнецам не нравиться когда кто-то играет с их игрушками.
Великолепно.
— Так что я не только не-человек, но и смерть мой враг? — Кто, я? Паника? — Это все, что ты хотел сказать мне, пока мы исповедуемся?
Нэш попытался задушить смешок, но неудачно.
— Жнецы не являются нашими врагами, Кейли. Им просто не особо нравится наша компания.
Что-то подсказывало мне, что это чувство взаимно. Я неуверенно ему кивнула, и Нэш открыл дверцу со стороны водителя и вышел в темный гараж. Я вышла с другой стороны, и когда закрыла за собой дверь, он нажал кнопку на ключевой цепи Картера, чтобы запереть автомобиль. Судя по тому, как отдавались звуки вокруг нас, мы были одни в гараже. Что было хорошо, учитывая, что мы обсуждали.
— Так как же выглядит Тод? Побеленный скелет, окутанный черным плащом с капюшоном? Носящий с собой косу? Я думаю, это вызовет массовую панику в больнице.
Он взял мою руку, и мы начали наш путь вниз по проходу в гараж, шаги устрашающе отдавались эхом.
— Ты гоняешься за похоронной процессией в длинном, грязном платье, а волосы метаются на ветру?
Я стрельнула в него хмурым взглядом.
— Ты опять следил за мной?
Нэш закатил глаза.
— Он выглядит нормальным — не то, чтобы это имело значение. Ты не сможешь увидеть жнеца, если он этого не захочет.
Теплый сентябрьский ветер обдувал гараж, трепеща по бетону листовками и разбросанными обертками от фаст-фуда.
— Захочет ли Тод, чтобы мы его увидели?
— Зависит от того в каком он настроении, — Нэш прошел через огромные вращающиеся двери из тяжелого стекла, которые он подтолкнул, чтобы я могла пройти в крошечную прихожую. Я поддержала для него следующие двери, и мы вошли в небольшой, тихий зал ожидания с выстроенными пустыми, неудобными креслами. Тепло здания стало для меня облегчением, и моя гусиная кожа с каждым шагом, удаляющим нас от двери, все больше успокаивалась.
Нэш проигнорировал волонтера у справочной службы — не то, чтобы это имело какое-то значение, поскольку она спала на своем посту — и повел меня к лифту в конце зала.
Мои ботинки скрипели по полированному полу, и каждый вдох приносил с собой аромат антисептиков и сосново-душистого освежителя воздуха. Запаха лекарств и так уже было достаточно, но вместе эта смесь угрожала подавить как мой нос, так и легкие. К счастью лифт слева был пустым и открытым.
Когда мы были внутри, Нэш нажал кнопку на третий этаж. Дверь закрылась, и «встретивший» нас запах исчез, немедленно изменившись на привычный запах больницы: сочетание потерявшего свежесть воздуха, хлеба, столового мяса и отбеливателя.
— Тод работает на третьем этаже? — Спросила я, когда над головой загудел механизм, и лифт начал подниматься.
— Он работает по всей больнице, но та третьем этаже находиться отдел интенсивной терапии, и, скорее всего, там мы его сможем найти. Если он конечно захочет, чтобы мы его нашли.
Новая волна холода пошла через меня, когда его заявление дошло до меня. Скорее всего, мы найдем Тода в отделе интенсивной терапии — где наиболее вероятно умирают люди.