Отданная Душа

— Мои ноги одеревенели. Давайте пройдемся. — Он толкнул дверь, не дожидаясь моего ответа.

— Что? — потребовала я, перегнувшись через корпус радиоприемника, чтобы посмотреть, как он растягивается на стоянке, мышцы напрягались и переходили, в то время как он вытянул обе руки над головой. — Ты собираешься держать меня в напряжении?

— Нет, только в движении. — Я застонала от нетерпения, и он нырнул в машину, чтобы улыбнуться мне. — Что, ты не можешь ходить и говорить в то же время? — его улыбка расширилась, и он захлопнул дверь перед моим лицом. У меня не было выбора, кроме как последовать за ним.

Вспыхнули автоматические огни, когда я ступила на бетон, осветив парк, пустынную площадку и часть пирса мягким желтым светом. Я обошла машину и дала ему руку, когда он потянулся за ней.

— Хорошо, я пройдусь. Начинай...

Нэш поцеловал меня, одной рукой обхватив изгиб моего левого бедра, и оставшееся предложение было потеряно навсегда. Когда он наконец оторвался, я тяжело дышала и жаждала чего-то, что едва могла осмыслить. Его взгляд встретился с моим, и я заметила, что его радужка все еще смешивалась с мягким желтым цветом. Или, может быть, она смешалась снова.

Внезапно его глаза, казалось, больше не были такими странными. И они вызывали мое восхищение.

— Так... твои глаза? — прошептала я, когда смогла снова заговорить, не отступая ни шага назад. — Это часть того, что делают мужчины баньши?

— Мои глаза? — Он нахмурился и моргнул. — Цвета сливаются, не так ли?

— Да. — Я наклонилась ближе, чтобы лучше разглядеть, и поскольку была так близко, то поцеловала его в ответ, слегка пососав нижнюю губу, затем погрузившись глубже. Возбуждение прошло через меня, когда он застонал и схватил меня за талию обеими руками. Его руки начали скользить ниже, и я отступила назад, когда испугалась осознания того, что не хочу, чтобы он прекратил.

— Гм... — Я откашлялась и сунула руки в карманы и, наконец, подняла глаза, чтобы встретиться с его наблюдающим за мной взглядом. — Твои глаза красивые, — сказала я, отчаянно пытаясь перевести разговор в нужное русло. — Но они не выдают тебя людям? Что ты... не человек?

— Эх. — Он отбросил прядь темных волос со лба и усмехнулся. — Это происходит только, когда я испытываю что-то... гм... действительно сильное. — Я чувствовала, что краснею, но он продолжал, как если бы не заметил этого. — Глаза баньши как кольцо настроения, но ты не можешь его снять. Ты не можешь прочесть свой ​​собственные глаза, а люди вообще ничего не видят. Только другие баньши. — Он пристально посмотрел в мои глаза. — Твои тоже делают это. Оттенки синего, как океан, смешиваются как в Карибском бассейне джакузи.

О, прекрасно. Мой румянец стал ярче, пока я не решила, что мои щеки сгорят. Он мог видеть, что я думаю — чего я хочу — в моих глазах. Но я тоже могла видеть, чего он хочет...

— Расскажи мне все остальное. — Я повернулась к парку, мои руки все еще были в карманах. Я хотела бы узнать все — но больше всего я хотела переменить тему.

Нэш перешагнул парковочный упор и догнал меня в два прыжка.

— Люди говорят, что когда баньши вопит, она скорбит о мертвом или об вскоре-мертвом, но это не вся история. — Он взглянул, исследуя мой профиль. — Я дважды видел, как ты сдерживала свои крики. Что ты помнишь о времени, когда ты его отпускала?

Я вздрогнула от воспоминаний, не желая вновь вспоминать случай, из-за которого оказалась в больнице.

— Это было ужасно. Однажды я отпустила его, я не смогла затолкать обратно. И я не могла думать ни о чем другом. Это чувство полного отчаяния, затем этот ужасный шум, который, казалось, вырывался из моего горла. — Я перешагнула через древесную изгородь, ступив на покрытую толстым слоем щепок площадку, Нэш следовал за мной. — Крик управлял мной, а не наоборот. Люди смотрели, бросали кошельки и сумки, чтобы прикрыть свои уши. Эта маленькая девочка начала плакать и цеплялась за ее мать, но я не могла этого остановить. Это был худший день в моей жизни. Серьезно.

— Моя мама говорит, что первый раз всегда самый тяжелый. Хотя это не правильно, что ты сковываешь его.

Правда, его же мать тоже баньши. Не удивительно, что она так смотрела на меня. Она, вероятно, знала, что я не знаю, кто я.

Когда мы добрались до сердца игральной площадки — массивного деревянного замка с множеством башен, туннелей и катков — Нэш зашел под это снаряжение и подтянулся к первой балке.

— Наблюдала ли ты за предварительно-умирающим, когда он на самом деле... умирал?

Я подняла бровь в угрюмом развлечении, стараясь не смотреть на трицепс четко вырисовывающийся под короткими рукавами майки.

— Предварительно-умирающий?

Он усмехнулся.

— Это технический термин.

— Ааа. Нет, я ни на что не смотрела. — Я опустилась на низкую качель из шины, которая держалась на трех цепях, медленно раскачиваясь взад и вперед, пытаясь забыть слова, даже когда я их произносила. — Я пыталась остановить визг. Охранники вызвали моих тетю с дядей, когда я не смогла прекратить плакать, они отправили меня в больницу.

Нэш отпустить балку и присел на покрытой резиной лестнице рядом с катком, глядя на меня с расстояния нескольких метров.

— Ну, если бы ты смотрела на того парня, ты бы увидели умершую душу. Парящую.

— Парящую.

— Да. Стенания баньши привлекают душ, и пока они длятся, они не могут двигаться дальше. Они просто повисают там, приостанавливаются. Ты помнишь Сирен из мифологии? Как их песни могут завлекать матросов к их гибели?

— Да...? — И этот образ не сделал ничего, чтобы облегчить понимание которое разбухало внутри меня, как изжога.

— Это что-то похожее. За исключением того, что люди уже мертвы. И это обычно не матросы.

— Ого. — Я опустила ноги, чтобы остановить шину от укачивания. — Я, как липкая бумага от мух только для душ. Это... странно. Зачем кому-то это необходимо? Зачем приостановить душу какого-то бедного парня?

Нэш пожал плечами и встал, потянув меня.

— Есть много причин. Баньши, кто знает, что она может сделать, держа душу достаточно долго, чтобы подготовить ее к загробной жизни. Позволить ей найти мир.

Я поморщилась, не в силах представить себе это.

— Хорошо, но как это может быть возможно, когда я кричу?

Он снова засмеялся, и я последовала за ним по лестнице на шаткий мост из деревянных досок свободно связанных вместе.

— Душе это не похоже на крик. И мне тоже. Твой крик красив для мужчины баньши. — Нэш повернулся, чтобы посмотреть на меня с верхней ступени, его взгляд был мягким и почти задумчивым. — Это больше похоже на тоскливую, знакомую песню. Я хотел бы чтобы ты могла слышать это так, как мы.

— Я тоже. — Все другое лучше, чем этот оглушительный крик ужаса, который я слышу. — Что еще я могу сделать? Расскажи мне те части, которые не вызывают у меня желания вырыть собственные уши из моего черепа.

Нэш потянул меня на мост, который качался под нами, пока я садилась в его середине, свесив ноги за борт.

— Ты можешь задержать душу достаточно долго, чтобы она услышала мысли и соболезнования своих друзей. Или попрощалась со своей семьей, хоть они и не смогут этого услышать.

— Так я... полезна? — В моей душе взметнулась искренняя надежда.

— Абсолютно. — Он присел на следующую доску, смотря на мой профиль, одна нога свисала над краем моста, а другая примостилась позади меня.

Моя улыбка увеличилось, тепло распространилось по всей моей груди, медленно отгоняя мою тревогу при мысли о приостановлении человеческой души. Я не была уверенна, что это цветущее спокойствие вытекает из моей новообретенной цели в жизни — и в смерти — или от того, как Нэш смотрел на меня, и как он старался вызвать у меня улыбку.

— Так что я могу сделать?

— Ну, мои голосовые связки не такие мощные, как твои, но голос мужчины баньши действительно имеет какое-то... влияние. Сильная сила внушения или проекция эмоций. — Он пожал плечами и закинул одну руку на перила из веревки, откинувшись назад, чтобы лучше меня видеть. — Мы можем проектировать веру или волнение. Или любые другие эмоции. Группа таких как мы, может призвать толпу к действию или успокоить ее. Это было очень важно во времена суда над ведьмами и общественной паники. — Он усмехнулся. — Но в основном, мы просто успокаиваем людей, когда они нервные или расстроенные. — Нэш выстрелил в меня многозначительный взгляд, и я пораженно втянула воздух настолько сильно, что чуть не задохнулась.