Отданная Душа

— И ты думаешь, что ты готов к этому вызову? — Флирт должен был казаться странным, учитывая какой день у меня был. Но вместо этого, он заставил меня почувствовать себя живой, особенно при возможности моей собственной смерти, которая висит надо мной, как черная туча, бросая свою злую тень на мою жизнь. На все кроме Нэша, и на то, как я чувствовала себя, когда он смотрел на меня. Касался меня...

Нэш снова пожал плечами.

— Картер предложил забрать тебя сам...

Конечно, он бы сделал это. Потому что он был лучшим другом Нэша, и парнем Софи. А у моей двоюродной сестры очень плохой вкус на парней. Как, по-видимому, и у Нэша.

— Почему ты общаешься с ним?

— Мы товарищи по команде.

Аххх. И если кровь гуще, чем вода, то футбол, по-видимому, застывает в венах.

— И это делает вас друзьями? — Я, повернувшись, кратко взглянула на крошечное заднее сиденье, которое было пустым и по-прежнему пахло кожей. И душистым лосьоном Софи.

Нэш пожал плечами и поморщился, как будто он не понимал, что я хочу этим сказать. Или он хотел сменить тему.

— У нас есть общая фигня. Он знает, как хорошо провести время. И он следует тому, чего хочет.

Так можно было бы описать немецкую овчарку моего отца. Я ответила:

— Да, но как только он получает это, он просто хочет чего-то еще.

Руки Нэша напряглись на руле, и он взглянул на меня своими осмысленными глазами, лоб сморщился в разочаровании.

— Это то, что ты думаешь, делаю и я?

Я пожала плечами.

— Твоя репутация говорит сама за себя. — А иначе, почему бы он мирился из-за меня со столькими вещами? Почему парень, как Нэш Хадсон, остался после причудливых предчувствий смерти и возможного рака мозга, если он не хочет чего-то?

Или даже если это так, если на то пошло? Он мог бы вложить намного меньше усилий в другом месте и заполучить выигрыш гораздо больше.

— Это не так, Кейли, — настаивал он, и я не была уверенна, что хочу знать, что скрывается под этим «так». — Это... мы отличаемся от других. — Он не смотрел на меня, когда сказал это, но в любом случае я чувствовала себя смущенной.

— Что это значит?

Он вздохнул, и его руки ослабил на руле.

— Ты голодна?

Через полчаса мы сидели в машине Скотта Картера, отодвинув передние сидения насколько это было возможно. Заходящего солнце освещало все лобовое стекло, окрашивая Белый-Рок-Лейк десятками глубоких оттенков красного и фиолетового.

Я уже покончила с шестью дюймами Турецкого сэндвича, а Нэш с половиной какой-то комбинации из проволоне[7], ветчины, пепперони и мяса, которого я не узнала. Но это вкусно пахло.

Я капала горчицей на коробку передач Картера и уксусом на переднее сиденье. Нэш просто смеялся и помогал мне убирать все это.

Если я умираю, я решила, по крайней мере, каждый день, который мне остался, проводить хоть один раз кушая вместе с Нэшем. Разговаривая с ним, я чувствовала себя хорошо, даже если все остальное в моей жизни полностью разваливалось.

Я проглотила большой кусок, залпом запив из моей содовой.

— Обещай мне, что если у меня опухоль головного мозга, ты будешь приносить мне сэндвичи в больницу.

Он посмотрел на меня почти сурово, шелуша бумагой от своего хлеба.

— У тебя нет рака, Кейли. По крайней мере, это не то, почему у тебя возникают предчувствия.

— Откуда ты знаешь? — Я откусила другой кусок из моего сэндвича, и жевая ожидала ответа, который он, казалось, не очень-то хотел давать.

Наконец, после трех укусов и двух ложных начал, Нэш завернул оставшийся бутерброд и засунул его между нашими напитками, затем сделал глубокий вдох и встретился с моим взглядом. Его лоб был покрыт морщинами, словно он нервничал, но его взгляд был спокойным. Решительным.

— Я должен рассказать тебе кое-что, и ты не поверишь мне. Но я могу доказать это. Так что не бесись из-за меня, ладно? По крайней мере, пока все не услышишь.

Я проглотила еще один кусок, затем завернула сэндвич и положила его на колени. Это не звучало, как новость, которую я должна слушать с пищей во рту. Нет, если только я не хотела уйти в отставку раньше, чем ожидала, с куском индейки в горле.

— О’кееей... В любом случае, это не может быть хуже, чем рак мозга, не так ли?

— Именно. — Он провел рукой по грязным волосам, встретил мой взгляд с такой интенсивностью, что мне стало почти страшно. — Ты не человек.

— Что? — Путаница в моей голове была словно спокойный белый шум, а я ожидала страха или даже гнева с яростью. Я была готова услышать что-то странное. Я была близко знакома со странностями. Но я понятия не имела, что сказать на слова «не человек».

— Либо твои тетя и дядя не знаю этого или почему-то они не хотят, чтобы ты узнала об этом, вот почему я не сказала тебе вчера во время завтрака. Но ты убиваешь меня со всем этим раком мозга. — Он внимательно смотрел на меня, вероятно, судя по выражению моего лица, как близка я к тому, чтобы взбеситься на него.

И, честно говоря, если бы я и понятия не имела, что он имеет в виду, я, возможно, была бы близка к этому.

— Я думаю, если бы они знали, что ты думаешь, что умираешь, они бы сказали тебе правду, — продолжил он. — Похоже, так или иначе, они собираются рассказать тебе об этом в скором времени, но я не хочу, чтобы ты думала, что я тоже лгал тебе. — Вспыхнули глубокие ямочки с небольшой улыбкой. — Или что у тебя рак.

На мгновение, я могла только смотреть на него, пораженная оцепенением и, онемев от сказанных слов, которые не имели вещественной информации. И я должна признаться, на пару секунд я подумала, что может быть, я не единственная, нуждающаяся в смирительной рубашке.

Но он поверил мне, когда я рассказал ему о Хайди, как сумасшедше все это ни звучало, и разговаривал со мной во время двух различных предчувствий. По крайней мере, я могла выслушать его.

— Кто я? — истинный вопрос — и мое желание спросить его — заставили мое сердце биться так сильно и так быстро, что я почувствовала, как закружился автомобиль. Мои руки были покрыты гусиной кожей.

Сумерки отбрасывали тени на его лицо, когда он покосился через лобовое стекло на солнце, тяжелый алый шар теперь был на краю горизонта. Но его внимание было приковано к моим глазам.

— Ты баньши[8], Кейли. Предчувствия смерти являются нормальными. Они часть того, кто ты есть.

Другой момент ошеломленного молчания, за который я цеплялась — короткая передышка от безумия, которое, казалось, приносило каждое новое слово. Тогда я вытолкнула уместный вопрос к моим губам, удерживая мою челюсть от падения, чтобы не отвис рот.

— Извини, что?

Он ухмыльнулся и провел одной рукой по короткой щетине на его челюсти.

— Я знаю, это та часть, где ты начинаешь думать, что я сумасшедший.

На самом деле...

— Но я клянусь, это правда. Ты баньши. И твои родители. По крайней мере, один из них, так или иначе.

Я покачала головой и откинула мою волосы с лица, пытаясь убрать путаницу в мыслях после того, что он сказал.

— Баньши? Как из мифологии? — Годом раньше мы проходили мифологию на английском, но в основном греческий и римский материал. Богов, богинь, полубогов и чудовищ.

— Да. Только они настоящие. — Он выпил из своей чашки, а затем поставил ее в держатель. — Есть куча всего, чего они не учат в школе. Вещи, о которых они даже не знаю, потому что думают, что всего это лишь куча старых историй.

— А ты говоришь, что это не так? — я заметила, что придвигаюсь ближе к двери, пока ручка не врезалась в мою спину, пытаясь создать некоторое пространство между мной и единственным парнем в мире, который может заставить меня чувствовать себя нормальной.

— Нет. Кейли, это ты! — Он смотрел на меня пристально, выжидательно, и хотя я хотела отрицать, я не могла. Даже если Нэш был бы одной виноградиной в грозди, было что-то убедительное в нем. Что-то непреодолимое, и это даже за скульптурные руки, великолепные глаза, ямочки или очарование. Он заставлял меня чувствовать себя... довольной. Расслабленной. Словно все будет хорошо, так или иначе. А это было настоящим подвигом, учитывая его утверждение, что я не подхожу для того, чтобы влиться в человеческую расу. — Подумай об этом, — заявил он. — Что ты знаешь о баньши?