Страница 41 из 105
Господи, почему другие люди обладают такой хорошей памятью, в то время как его собственная так его подводит?
Если его преследователи докопаются до его поездки в Бельстон, это может быть серьезной уликой. Возможно, он и сделал серьезную ошибку, поехав сюда. Возможно, ему не следовало поступать так, давая волю подсознательным порывам. Когда начнутся допросы, это путешествие будет иметь очень большой вес на чаще обвинения.
«Очень хорошо. Вы не виновны. Допустим такой вариант. Допустим, что вы никогда не знали Элайн Лафарк. Тогда почему вы пустились в бега? Почему вы покинули свой дом в таком паническом бегстве?»
«Я совсем не пускался в бега. Мне не от кого убегать. Я просто решил недельку отдохнуть от работы. Я просто устал, и мне нужен был отдых».
«Это вам сказал врач?»
«Нет, я не консультировался у моего доктора по этому вопросу».
«А почему нет? Если вы настолько устали, то доктор выдал бы вам на этот счет документ, и все было бы намного проще, не так ли?»
«Я не настолько устал. Я этого не утверждал. Не надо приписывать мне липшее».
«Не надо нас учить. Просто давайте прямые ответы на прямые вопросы. Вам ведь нечего скрывать, не так ли?»
«Да».
«Отлично. Вы сказали, что очень устали и хотели немного отдохнуть». «Да».
«Вы сами себе поставили диагноз, и сами себе прописали лекарство?»
«Да, против этого нет закона».
«Мы хорошо знаем законы. А теперь ответьте на такой вопрос: вам не кажется странным, что вы решили отдохнуть как раз в тот момент, когда мы напали на ваш след? И почему вы не могли отдохнуть дома, вместе с женой и детьми?»
«Это никому бы не принесло пользы».
«Что вы хотите этим сказать?»
«Мое состояние беспокоило их, и это, в свою очередь, беспокоило меня. Чем хуже я себя чувствовал, тем хуже сказывалась на мне их тревога. И я решил, что единственно правильное: решение — это отдохнуть где-нибудь в мирном спокойном местечке».
«В таком, как Бельстон?» «Раз я уезжал из дома, мне надо было куда-то ехать, не так ли? Я мог поехать куда угодно, совершенно произвольно».
«Вы сами сказали, что могли поехать куда угодно во всем большом мире. Но вы поехали в Бельстон. Как вы это можете объяснить?»
«Я никак не могу этого объяснить».
Возможно, что в этот момент он начнет кричать, и они обменяются многозначительными взглядами, давая друг другу понять, что тот, кто кричит, обычно загнан в угол. Он прокричит ответ, желая подчеркнуть свою невиновность, а на самом деле только покажет им, что он находится на пределе и вот-вот сломается.
«Я не могу вам сказать, почему я поехал именно туда. Я был на грани нервного срыва и не мог логически рассуждать. Я поехал куда глаза глядят, считая, что эта поездка поможет мне. Это чистая случайность — то, что я поехал в Бельстон».
«Так и никак иначе?»
«Да».
«Вы совершенно случайно поехали именно туда?» «Правильно».
«Вы вполне в этом уверены?» «Да».
Дальше последует волчья улыбка.
«Когда вы уезжали из дома, вы сказали жене, что едете в Бельстон?» «Да».
Попытка выиграть время, отчаянное обдумывание ответа.
«Она так сказала».
«Она ошиблась».
«Ваши дети тоже слышали это».
Молчание.
«Все трое совершенно одинаково ошиблись?»
«Возможно, я это и говорил, но я не помню этого. Возможно, это название и сидело у меня в голове, и я сказал, не думая».
«И таким образом вы поехали в Богом забытый уголок, а? Многие из ваших соседей и не подозревают о его существовании. И как же это пришло вам в голову? Как вы узнали об этом городке?»
«Не знаю».
«Насколько мы знаем, вы там не родились. Вы там не женились. Ваша жена тоже не из тех мест. Таким образом, у вас с этим местом нет ничего общего. Так что же побудило вас поехать туда?»
«Я вам уже говорил несколько раз, что я не знаю, почему я туда поехал».
«А почему вы решили наговорить кучу лжи об этой поездке?»
«Я ничего не говорил. Я сказал об этом только своей жене, вы сами это только что утверждали».
«Не берите в голову, что мы говорили. Подумайте лучше о том, что вы сами говорили. Вы сказали Макхену, что у ваших родственников неприятности. А ваша жена об этом ничего не знает. Вы сказали жене, что едете по делам в Бельстон, а на службе это начисто отрицают. Вы сказали шоферу такси и владельцу магазина, что ищете место для фабрики, а на самом деле болтались, по вашим словам, без дела».
«Я не хотел, чтобы Макхен знал, что я устал».
«А почему нет?»
«Я не хотел, чтобы он подумал, будто я выбился из ритма. Я не хотел показывать своей слабости».
«Ах так, но это не очень убедительно. Это вполне нормально, когда служащий признается, что он устал и ему нужен отдых, а ему его предоставляют. Десять процентов персонала только в этом году пользовались отпуском. Почему вы считаете свой случай исключением?»
Молчание.
«А что вы скажете о той сказке, которую вы рассказали жене? Мужчины не врут привлекательным женщинам без основательных на то причин».
«Она и так уже была очень взволнована моим состоянием. Я не хотел усиливать ее волнение».
«Хорошо. Значит, вы поехали в Бельстон искать место для фабрики или, по крайней мере, сказали, что ищете. У нас есть два свидетеля на этот счет. Вы хотели завести собственное дело? И что за производство вы хотели там организовать? Почему вы выбрали Бельстон, где нет даже железнодорожной ветки?»
«Свидетели ошиблись».
«Оба сразу?»
«Да».
«Хм, они страдают галлюцинациями, так же, как ваша жена и дети? Странно, как это все вас не понимают или понимают неправильно. А?»
Ответа нет.
«Медицинская экспертиза показала, что девушка была убита. Из всех подозреваемых вы единственный, у кого была такая возможность, и, мы думаем, мотивы тоже. Преступление было совершено двадцать лет тому назад, за это время вы успели сделаться любящим отцом и мужем, благонадежным гражданином. Вы стали образцом провинциальной респектабельности».
Молчание.
«И вот еще одно совпадение: вы устали от всего этого в то время, когда выплыло наружу убийство. Еще большее совпадение: вы неожиданно взяли отпуск. И куда же вы поехали? В Бельстон!»
Молчание.
«Хватит валять дурака. Мы и так потеряли уже достаточно времени. Давайте посмотрим фактам в лицо. Новость заставила вас подпрыгнуть, так как у вас были для этого основательные причины. Вы решили все проверить. Вы решили выяснить, напала ли полиция на чей-нибудь след, и если да, то на чей? Иначе вам не спалось».
Молчание.
«Мистер, вы достаточно выдали себя, все это удовлетворит любого судью. Ваша единственная надежда — чистосердечное признание. По крайней мере, только это может спасти вашу шкуру».
Тишина, пристальный взгляд, потом небрежный взмах рукой.
«Уведите его. Пусть посидит и подумает, пока его адвокат не приедет сюда».
Брансону не составило труда представить весь этот ужасный диалог, в котором ему была предназначена роль загнанной в угол крысы. Неужели это все так и будет, когда придет конец? Когда он подумал об этом, его пульс резко участился.
Глава 5
Это неприятное чувство прошло к тому времени, как он достиг Хенбери. Он сумел убедить себя в том, что плохое предчувствие и реальность — совершенно разные вещи. Будущее в руках Бога. Худшее может вообще никогда не случиться, А если и случится, то он встретит его в свое время и не раньше.
Он нашел редакцию «Хенбери газет» в нескольких ярдах от своего отеля, вошел туда и спросил худого юношу с болезненным лицом, сидящего за прилавком:
— У вас есть старые номера газет?
— Смотря насколько старые.
— Несколько, начиная с последнего.
— Сколько угодно. Сколько вам?
— Дайте мне, пожалуйста, дюжину, — сказал Брансон, немного подумав.
— Вы хотите двенадцать копий последнего номера?
— Нет. Я хочу по одному номеру последних двенадцати выпусков.
Парень подобрал номера, свернул их в сверток, перевязал бечевкой и подал Брансону. Брансон заплатил и вернулся к себе в номер. Он закрыл дверь, сел на стол у окна и начал изучать газеты, страница за страницей, колонка за колонкой, не пропуская ничего.