Страница 7 из 74
Анатолий Маркович сочувственно вздохнул. Он и без оправданий Аббакумова знал о трудностях Удава. И не только в организации расширенной разведки и контрразведки. Ощущалось нехватка боевиков-снайперов и взрывников, их подготовка требовала солидного времени.
— Что нам скажут кадровики? Говори, Гена.
Геннадий Вахтангович Чурадзе оторовался от листа бумаги, на которой он рисовал профили присутствующих. Задумчиво потеребил почему-то один левый ус.
— Что можем — делаем. На днях направим Сомову двух снайперов… Вернее, один — снайпер, второй — его помощник…Капитан и старший лейтенант…
— Спасибо, — оживился генерал-боевик. — я их быстро к делу приспособлю… Только пора решать: кого убрать первым? — потихоньку, таясь от окружающих, потер левую половину груди и добавил. — Узнать бы, кто выстрелил в… Степана?
— Узнаем! — на этот раз с несвойственной ему твердостью заверил Аббакумов. — Рзобьюсь, а через неделю-другую узнаю… Пока не мешает отправить к чертовой пробабушке Лягаша. Мерзкий тип, садист и убийца… Давно к нему подбираюсь. Глава 3
Лягаш низко склонился над столом. Щуплый, с очками на остром носу, с вытянутой лисьей мордочкой, сгорбленный, он напоминал хорька, вынюхивающего на разложенных бумагах запах денег. В горнице деревенского дома тихо и покойно. Перед иконой в углу горит две свечи, в окна льется сумрачный свет ненастного дня.
Возле двери дремлет личный телохранитель и секретарь босса — угрюмый, узколобый парень. Кликуха — Кариес. Мастер на все руки: охраняет босса, защишая его от возможных нападений, стирает и гладит, готовит еду и пробует её, при необходимости — палач и пытошник.
У главаря бендитской «фирмы» — множество квартир, как он их именует — «нор». Переночует Лягаш на одной максимум две ночи — перебирается на другую, пробудет с утра до вечера — мчится на третюю. Располагаются «норы» и в Москве, и в области: в городах и поселках, деревнях и селах.
Береженого и Бог бережет — любимая присказка бандитского босса. Вынюхают сыскари «хату», нагрянут, а постояльца нетути — смылся, размазался по другим «норам». Снова вынюхивай, выглядывай запутанные следы, разбирайся в них для того, чтобы заново нагрянуть на «пустышку».
— Корень не появлялся? — не отрываясь от бумаг, пробурчал Лягаш. — Шастает, дерьмо вонючее по бабам, а тут сиди и думай: вдруг повязали кореша и он раскололся…
Телохранитель в полусне пожевал губами. Знал — вопрос задан не ему — в воздух. Любит босс бросать слова, будто тарелочки при стендовой стрельбе. Промахнется собеседник, ответит — очередной приступ раздражения: к тебе, что ли, обращаюсь? Сидишь — вот и сиди, не мешай мне думать… Промолчишь — опять все не так: кого спрашиваю, собачий огрызок?
Вот и выбрал парень нечто среднее: вроде ответил и вроде промолчал.
Корень? Надо же придумать кликуху! Все у босса не так, как у остальных главарей об»единений и группировок… Девку поименовал Дуплом, личного телохранителя — каким-то Кариесом, недавно появившегося не то секретаря, не то помощника-советчика — Корнем… Сам, на подобии священника на крестинах, придумывает имена и записывает их в «святцы». Попробуй не согласиться, возразить — запросто может и ножом пырнуть и пистолет разрядить…
Невдомек охраннику с его замусоренными алкоголем и «травкой» мозговыми извилинами, что главарь в прошлом — зубной врач. Отсюда и дивные кликухи и замысловатые ругательства со стоматологическим уклоном.
Обычно паханы не придумывают кликух — они, кликухи рождаются в бандитском сообществе как-то незаметно. Но Лягаш ввел свой, особый порядок.
Телохранитель принял дурацкую кликуху внешне радостно и благодарно, внутри колыхнулась волна черной злобы. «Фельдшер» откровенно поморщился, но протестовать не стал — какая разница, как зовет хитроумный босс, лишь бы в кармане шевелились баксы. Телка поморщилась, потом расхохоталась. Надо же такое придумать — Дупло? Только лучше бы не Дупло, а, скажем, Дуплишка. И ласково, и больше соответствует женскому естеству…
— Сбегай за Корнем, — не поднимая головы, приказал Лягаш. — Да пусть прихватит лекарство и шприц. Что-то сердце щемит, в боку колет, в голове какая-то карусель… И телке скажи пусто нарисуется. Желаю позабавиться.
Знакомое дело! Вот уже три года босс сидит на игле. Сам не колется, боится — взял в свое окружение для этой цели какого-то бывшего фельдшера. Возвел его в должность «секретаря» и повсюду таскает за собой. Других, прежде чем приблизить к себе, проверяет на «деле», заставляет пытать, резать, убивать… А Корень будто околдовал босса — без всяких проверок и испытаний стал главным лицом в окружении Лягаша.
И с Дуплишкой все ясно. Босс — импотент, волей судьбы и увлечения наркотиками лишенный возможности получать мужское удовольствие. Отсюда желание «позабавиться» — посмотреть как телку станут трахать другие. Хотя бы придурковатый телохранитель.
Перебираясь из «норы» в «нору», Лягаш брал с собой самых доверенных и привязанных кровушкой дружанов. В их числе — личный телохранитель Кариес, девка для постельных услуг — Дупло да новая звезда на бандитском небосклоне — Корень. Остальные дружаны сидели по своим норам и ожидали сигнала-вызова. Наклюнется подходящее дельце — босс оповестит, назначит место сбора.
Здорово организовал банду Лягаш! Сколько не гоняются за ней сыскари — уходит из-под носа, унося в «клюве» солидную добычу…
Так раздумывал Кариес, вышагивая по деревенской улице к крайней избенке, приспособленной для свиты Лягаша.
Совершив привычный круговорот, мысли неизменно останавливались на телке. Вертлявая девица, взятая из числа вокзальных проституток, она уже давно привлекала к себе далеко не безгрешное внимание личного телохранителя. Правда, немолодая, измятая в вокзальных углах и в переходах, пропустившая через себя не одну сотню мужиков, но, говорят, опытная до невозможности, дает клиенту небывалые наслаждения.
Но Лягаш ни разу не велел ему попрыгать на Дупле, порадовать свое импотентное сердечко, заодно наградить верного телохранителя…
В темной горнице с грязными бревенчатыми стенами и паутиной в углах играют в подкидного дурака Корень и Дупло. На столе — бутылка водки и тарелка с соленными огурцами. Здесь же — пепельница, переполненная дымящимися окурками, куски черного хлеба, среди которых хлопотливо бегают черные тараканы.
Девка — с разлохмаченными волосами, в халате, из которого бесстыдно вывалились вялые, измятые мужиками, груди. Фельдшер — голый до пояса, костлявый, угловатый.
— А вот я твою падлу пришибу королем, — азартно хлещет картой по пиковой даме Дуплишка. — Небось, не выскочит…
— На червивую бабу тоже найдется королек? — ехидно посмеивается Корень, подбрасывая даму червей. — Хотя бы завалящего сыщи…
Дуплишка озабоченно чешет в давным-давно немытой голове. Осторожно, все ещё не решаясь, вытаскивает козыря, дует на него, что-то нашептывает.
— Твою вшивую курву прикрою козырной шестеркой…
Корень разочарованно вздыхает и углубляется в изучении своих карт. Сегодня ему явно не везет, проигранные баксы платить жалко, бросать игру неохота. Пытается поглядеть в карты Дуплишки, но та смеется и ревниво прижамает их к обнаженной груди.
На стоящего рядом телохранителя игроки не обращают внимания. Только Корень, не отрываясь от веера карт, наливает в стакан водки, отпугивает настырных тараканов и приглашающе кивает. Причащайся, мол, дружан.
Кариес охотно отправляет угощение в щербатый рот, заедает огурцом.
— Кончай ночевать, кореши. Лягаш велел наведаться…
Девка скривилась. Лениво встала из-за стола, сбросила халатик. При виде голого женского тела у телохранителя перехватило дыхание. Схватить сейчас телку, опрокинуть на лежанку и…
Нет, нельзя. Ненавистный фельдшер обязательно цынканет хозяину, а у того расплата одна — подколет, как боровка. Единственная надежда на разрешение босса. Личный телохранитель уверен — когда-нибудь это разрешение будет получено. В виде некоего поощрения за верную службу и множество оказанных услуг. Тогда он отыграется, вгонит в пот проститутку, заставит её повертеться, поохать.