Страница 33 из 74
— Гони! Вслед за голубым «жигулем». Да поосторожней, сделай так, чтобы нас отделяла хотя бы пара легковушек… Заметит, мерзавец, ускользнет.
— Никуда не денется, — сквозь зубы пробормотал Павел, ловко вклиниваясь между автофургоном и облезлым «москвичем». — Теперь я его достану, выпотрошу кровавую душонку…
Не отрывая взгляда от дороги, он достал пистолет и положил его в бардачек. Сейчас отставной подполковник походил на охотничью борзую, взявшую след и преследующую опасного зверя. Не лает и не ворчит, только изредка оскаливается, будто чувствует запах крови.
На повороте Лягаш все же «зацепил» иномарку. Разделявший их фургон свернул к торговым рядам, следующие за ним «ауди» припарковалась к тротуару возле здания какого-то банка. Теперь Павел, в буквалльном смысле слова, висел на хвосте бандитской легковушки.
— Кто это может быть? — вслух размышлял Лягаш, направляя водителя то вправо, то влево. — Шестерки Хромого? Отпадает, Хромой сейчас по уши завяз в разборках с Шустрым… Менты? Не похоже, они на «мерседесах» не ездят… Скорее всего, та самая «третяя сила» которая ликвидирует то одного, то другого авторитета… Горюн, Подметка, Шкворень… Похоже, дошла очередь и до меня… Ты чего, падла, плетешься, будто за гробом родной тещи? Поддай газу… Сейчас свернешь направо и тут же сдашь в арку — там проходной двор. Притормозишь, я выскочу, сам же — на соседнюю улицу и — к кольцевой дороге…
Как всегда, Лягаш блефовал, он не собирался оставлять невесть каким преследователям такую жирную добычу, как водитель-телохранитель, знающий многие захоронки босса и недавно присутствующий при сверхсекретной его беседе с бывшим банковским охранником. Достаточно того, что в лапы уголовки попало два пехотинца, лично знающие своего босса. Можно не сомневаться — раскололись и нарисовали сыскарям портрет главаря. Спасибо Севастьянову — закрыл им пасти: один валяется в тюремной больнице с сотрясением мозга, второй — на кладбище.
С шестеркой-водителем придется расставаться.
Лягаш осторожно достал пистолет, отвернулся к окну, передернул затвор. Когда «жигуль» притормозил, повернулся к водителю.
— Прощай, дружан!
Прижал ствол к боку телохранителя и дважды нажал на спуск. Потом выскочил из машины и метнулся в под»езд. Пробежал к парадному входу, выскочил на улицу и, не торопясь, пошел по направлению к метро.
Из под»ехавшего «мерседеса» выскочили боевики Удава. Впереди стоял голубой «жигуль» с работающим двигателем. На руль склонился мертвый водитель.
Бандитский босс снова ушел от кары…
Глава 12
Спроси Севастьянова, что его толкнуло на связь с преступниками, какие обстоятельства превратили подполковника милиции в платного информатора банды — вряд ли он сможет однозначно ответить. Жадность — да, она тоже присутствовала. Желание возвыситься над сослуживцами, внушить им зависть к преуспевающему сотруднику уголовного розыска — несомненно. Но все это — не причины, а, скорей, побудительные мотивы. Причина заключалась совсем в другом.
Года два тому назад врачи обнаружили у супруги хитрую женскую болезнь, мешающую ей выполнять супружеские обязанности. А Севастьянов в сексуальном плане воистину был «гигантом», несмотря на солидный возраст — к пятидесяти подкатывает — он ежедневно требовал близости.
Но жена — не любовница, её приходится щадить и беречь. После длительного обсуждения в спальне создавшегося положения супруги приняли единственно возможное решение. Один раз в три дня Севастьянов, спрятав в карман приготовленные женой презервативы, отправлялся на рынки любви. Их местонахождение подполковник знал по долгу службы, расспрашивать подчиненных или холостяков из соседних отделов не было необходимости.
Потолкавшись в толпе жаждущих приличного заработка женщин, он выбирал подходящую по внешности и по возрасту. Молоденькие — от четырнадцати и до тридцати лет — исключались. Во первых, дорого стоили, не по карману, во вторых, немолодые путаны в сексуальном плане более опытны и надежны. Кроме того, они имеют ещё одно немаловажное достоинство — жилплощадь. Не приглашать же проститутку в свою квартиру, не знакомить же её с супругой и детьми?
Законная жена подполковника страшно переживала фактический развал семьи. Ведь из полновластной хозяйки, повелительницы влюбленного в неё мужа она превратилась в примитивную домработницу, убирающую квартиру, готовящую еду, стирающую белье. Особенно переживала, когда, вынужденно улыбаясь, вкладывала в карман мужа мерзкие презервативы и провожала его к другим женщинам. Понимала — без этого не обойтись, слава Богу, что муж терпит, не создает новую семью. Другой давно бы уже собрал вещи и сбежал из постылого дома…
— Не в сексе семейное счастье, — убеждал жену подполковник, ласково целуя её в лоб — губ предпочитал касаться редко, не стоит лишний раз бесплодно возбуждаться. — Это все равно, что посидеть на унитазе, справить нужду. А я ведь делаю это не ежедневно — один раз в три дня. У нас, слава Богу, хорошие дети, приличная квартира, достаток. Большего трудно желать… Ничего не поделаешь, так уж сложиась жизнь…
Жена согласно кивала, глотая ничего не понимающие и не желающие понимать слезы.
Внешне — мир и благодать, никто даже заподозрить не может, какие бури и штормы расшатывают прочное основание семьи подполковника милиции. Навещающие квартиру гости умиленно вздыхают… Как же вы любите друг друга… Какое счастье иметь такую добрую и нежную жену… Как вам повезло, милая, выбрать такого достойного мужа,,,
В ответ чета Севастьяновых скромно улыбалась, она подставляла губки, подполковник охотно целовал их.
Так дни проходили за днями. Постепенно муж и жена привыкли, притерлись, любовные отлучки главы семьи не вызывали переживаний, превратились в обыденность.
В тот, памятный, вечер Виктор Ефимович выбирал подругу на ночь необычайно долго. Останавливали очередные финансовые трудности — задержали зарплату.
— Сколько возьмешь? — спросил он у пожилой проститутки, выставившей на всеобщее обозрение полные бедра и об»емную грудь. — За ночь, конечно.
Услышав такой же прямой ответ, покачал головой — дорого, и обратился к соседке — худющей блондинке. По его мнению, женская худоба говорит о повышенных сексуальных способностях, что толку в толстых, ленивых, неповоротливых дам, которые одышливо вертятся в постели, изображая неприсущую им резвость.
Ответ блондинки тоже не порадовал. Точно так же, как и цена рыжей, развеселой дамочки, пообещавшей подполковнику всего за триста баксов самый настоящий небесный рай.
Перебирая женщину за женщиной, подполковник, наконец, достиг желаемого.
— А сколько дашь? — вопросом на вопрос ответила немолодая, в меру накрашенная путана, изрядно побитая жизнью и профессией. — Если сойдемся в цене — не прогадаешь, — туманно побещала она то же самое, что и рыжая.
Поколебавшись, Виктор Ефимович назвал приемлемую для тощего его кошелька сумму.
Женщина не стала торговаться.
— Заметано. Бери такси. Живешь-то далеко?
— Ко мне не получится, плачу за ночь в твоей квартире. Или — комнате.
Проститутка показала наглому клиенту туго обтянутый короткой юбкой зад. В переводе на общедоступный язык — пошел бы ты к «бениной» маме. Води к себе за бесценок, после стирай белье, отглаживай простыни — за кого считает её толстячок?
Это был довольно болезненный укол в самолюбие подполковника. Желание пообщаться с женщиной увяло и он направился к «паспортной» супруге. Придется попоститься до выдачи зарплаты, нельзя же ради собственного удовольствия оставлять голодными жену и детей?
Дуплишка быстренько разведала у знакомого сержанта милиции: кто и что из себя представляет несостоявшийся клиент. Сержант почти бесплатно — что в наше время сто баксов? — поведал: сыскарь, подполковник, служит в уголовном розыске.
Вечером телка со смехом рассказала боссу о неудавшемся ухаживании мента.
— Старый, толстый, а — туда же. Прижмешь его в постели — запросто испустит дух. И, представляешь, торгуется, много ему двести баксов. Еще подполковником ходит. Напрашивается ко мне домой, паскуда. В гробу его видела в белых тапочках, падлу моченного…