Страница 20 из 74
Ожил спящий телефонный аппарат. Клава сняла трубку.
— Слушаю. Квартира Поспелова.
— Простите за поздний звонок, — вежливо извинился мужской голос. — Мне бы — Федора Семеновича…
— Кто спрашивает?
— Сослуживец… Видите ли, мы договорились встретиться, а Федя не пришел…
— Он неожиданно уехал к заболевшей сестре… Ее увезли в больницу и сообщили нам… Федя встревожился и…
Врать — и привычно, и противно. Но ради «спасения» мужа, Клава пыталась говорить убедительно и четко, говоря про опасное заболевание сестры Федора, она даже всхлипнула от жалости и сочувствия. Именно так её инструктировал супруг.
— Все ясно. Еще раз извините…
Так Бузин узнал об исчезновении Поспелова. Решил в банк не звонить. Да и с какой стати Федор станет задерживаться в офисе допоздна? Перевыполнять «план» что ли? Ничего страшного — пятерка превратилась в четверку, придется восполнить уменьшенное количество повышенным качеством…
После разговора с женой Поспелов успокоился. Все в порядке, боевики Удава оставят временно его в покое, налетчиков не предвидится, они, небось, отыскали более солидную и, главное, легкую добычу. Можно подремать.
Уверенность в благополучном дежурстве подпитал ещё один телефонный звонок. Беспокоился заместитель президента банка.
— У вас все спокойно?
— Конечно, — уверенно ответил Поспелов. — Можете не волноваться.
— Рад вашему боевому настроению. На всякий случай я предупредил милицию, там готовы немедленно прибыть вам на помощь. По первому сигналу.
Значит, милиция — на боевом. Отлично!
Федор поднялся со стула, закинул руки за голову, потянулся. Сейчас заляжет на утлую кушетку, как медведь в берлогу, и даванет часа три с небольшим. Президент звонить больше не будет, боевики не посчитают нужным разыскивать пропавшего коллегу. Болезнь сестры — какая же удачная мысль осенила его гудящую от усталости голову! Адрес Анюты нигде не зафиксирован, её попросту не найдут…
Дойти до желанной кушетки Поспелов не успел. Кто-то несколько раз нажал за дверью пуговку звонка. Не тревожно — просительно. Дескать, понимаю мерзость своего поступка, прошу простить, но мне необходимо пройти к вам…
Задрожали руки и колени. Федор с трудом нажал клавишу видеоглазка и включил монитор. Вторая рука легла на кнопку тревожной сигнализации. На мониторе высветилось пространство перед наружной дверью. Лейтенант милиции выжидательно смотрит на стальную преграду, будто прожигат ее»автогеном». За ним, в такой же выжидательной позе — сержант с автоматом.
Слава Богу, не налетчики! Предупреждение заместителя президента подействовало — решили навестить подопечную фирму без вызова. В виде профилактики.
— Что нужно? — максимально спокойно осведомился начальник охраны. — В ночное время я дверь не открываю…
— Простите. Необходимость. Мы проверяли сигнализацию, до нас ваши сигналы не доходят. Линия — в порядке, следовательно, неисправность в помещении офиса… Откройте — проверим. Да не бойтесь — свои. Моя фамилия — Васнецов, со мной — мастер по сигнализации Ефремов…
Не подходит сержант с автоматом на роль какого-то мастера, мелькнула в голове начальника охраны опасливая мысль, мелькнула и исчезла, на подобии хвостатой кометы в небе.
И все же он не торопился впускать неожиданных «посетителей.
— Приходите утром — проверите, — все ещё сопротивлялся Поспелов, но рука машинально легла на кнопку открывания дверей.
— Как это утром? — возмутился офицер. — А вдруг ночью — нападение? Время такое, никаких гарантий…
Вполне резонное возражение. По принципу: лучше перебдеть, чем недобдеть. Так, кажется выражался Козьма Прутков. Клавиша механизма управления дверьми нажата.
Дверь бесшумно открылась. Милиционеры вошли. Вслед за ними в офис проскользнуло несколько человек в масках, с автоматами… Налет! Грабители!
Поспелов застыл на месте, так и не дошел до кушетки. Руки отказались повиноваться, ноги превратились в качающиеся колоды, с трудом удерживающие тяжелое тело в вертикальном положении.
Налетчики действовали со знанием и сноровкой. Двое побежали вглубь банка, откуда донеслось скрежетание сверла. Вскрывают дверь в хранилище, догадался начальник охраны. Третий мужик, здоровый, крепкий, копался в ящиках, выбрасывая бумаги, журналы учета. Деньги торопливо рассовывал по карманам. Из-под маски доносилось частое дыхание — боится, до дрожи в коленях, до инфаркта. Но страсть наживы сильнее страха.
Щуплый, маленький, пошел на Поспелова, уткнул в его живот ствол пистолета. Федор медленно отступал, пока не прижался спиной к стене. По телу стекали ручейки пота, колени продолжали мелко подрагивать, будто выбивали азбукой Морзе сигналы тревоги, руки на затылке онемели.
— Побазарим, мент? — миролюбиво тонким голосом спросил «мальчишка». — Не дрожи, мочить тебя не собираюсь… Пока не собираюсь, — выразительно подчеркнул он.
— Я… не мент… Охрана… Такая работа…
Федор с трудом ворочал распухшим языком, отдельные слова, отделенные друг от друга одышливыми паузами, звучали глухо и подобострастно. Будто вымаливали у налетчика жизнь. На любых условиях.
— Один хрен — мент, — убежденно пропищал бандит. — Я ваше племя за километр чую…
Тощий «мальчишка», видимо, главарь, ощупал Поспелова, отобрал и небрежно положил себе в карман его пистолет. После этого взял начальника охраны за шиворот, подвел к стулу и силой посадил. Федор подчинялся малейцшему движению налетчика, действовал на подобии манекена, переставляемого опытным декоратором в витрине магазина «Одежда».
— Не штормуй, сявка, не порть бельишка, оно нынче — в цене, — заботливо уговаривал Лягаш пленника. — Ишь, как с лица сбледнул, бедолага.
Неплохо и перспективно завербовать ещё одного мента, пусть даже не чистого мента — банковского охранника, размышлял бандит, внимательно вглядываясь сквозь прорези маски в потное лицо «собеседника». Перекинут его на охрану другого банка, можно будет и там «прибарахлиться». Парень — хлюпик, напугаешь — не трекнет начальству, продать побоится.
— Ничего я не штормую, — бодро возразил Поспелов, постепенно успокаиваясь. — Просто… неожиданно…
— Пришли бы «ожиданно», небось, не открыл, — рассмеялся налетчик, спрятав пистолет. — Вот и пришлось прибыть незванными…
Посмотреть со стороны — беседуют два добрых приятеля, смеются, обмениваются мнениями о погоде, курсе доллара, перестановках в правительстве. Никогда не скажешь, что один из них охраняет банк, второй его грабит.
— Сейчас мы тебя свяжем по ручкам-ножкам, в роток засунем небольшую портяночку, притянем её жгутом. Ну и глаза, извини, дружан, тоже завяжем. Чтоб ты, значит, мог по начальству трекнуть: ничего не видел и не слышал… А позже, где-нибудь на неделе, побазарим в более приличной обстановке… Согласен на такой расклад?
Попробуй не согласиться, когда страх туманит мозги, а рука налетчика находится в опасной близости к рукояти «макарова». Самый смелый человек призадумается, а старший лейтенант сейчас уже не считал себя сверхотважным. Скорей, предпочитал выглядеть трусом. Так безопасней.
— Согласен или нет?
Согласие выражено слогами с длительными перерывами, необходимыми для того, чтобы сглотнуть вязкую слюну, преодолеть икоту.
Подчиняясь главарю, налетчики старательно «упаковали» начальника охраны, завязали глаза и уши. В заключении главарь приложился рукоятью пистолета к его макушке с такой силой, что Послелов потерял сознание.
Лягаш с удовлетворением осмотрел результат «работы», подергал за веревки. Подошел к двери, ведущей к хранилищу.
— Долго ожидать, сявки?
Из глубины коридора лонесся глухой, «загробный» голос.
— Не поддается, стерва… Придется повозиться…
Главарь погасил верхний свет и развалился на стуле. Все складывается тики-так, сейчас откроют дверь в святая святых банка, вытащат мешки с валютой, «жигуль» ожидает за углом. Мешки с валютой и «деревянными» рублевками — это тебе не серьги, вырезанные вместе с ушами, и не магазинная выручка. Повезет — можно будет пополнить счет в зарубежном банке, прибомбить какую-нибудь средиземноморскую виллу.