Страница 18 из 74
Генерал Поспелов, прослуживший всю свою армейскую жизнь в Генеральном Штабе — от лейтенанта до генерал-майора, подогревал рвение сына. Как говорится в известной пословице: если падать с коня, так с высокого. Падать Федор не собирался, даже мысли о позоре не возникало. А вот забраться на «коняшку», стать полновластным её повелителем, шпорить и подгонять ударами хлыста — это и называется достойной жизнью.
Под генеральским «патронажем» Федя окончил училище, подталкиваемый отцом получил взвод, а потом и роту в престижной части, дислоцируемой рядом со столицей. В числе первых стал новоселом в новом, недавно возведенном современном доме. Отец сосватал ему дочку своего начальника. Клавка, правда, далеко не подарок, ни по внешности, ни по характеру, но ведь главное — не она, а тесть.
Перемены в армии почти не коснулись генеральского сынка. Подумаешь, денежное содержание задержано? Тоже — проблема? Отец и тесть не дадут пропасть — подкинут на пропитание и на шмотки, попрежнему будут стоять «на карауле» возле молодой семьи.
Служба текла, как пересохшая речушка — обходя заиленные неприятностями места, прячась в разросшемся бурьяне повседневности. Подразделение старший лейтенант навещал время от времени, доверив служебные дела своему заму по воситательной работе с личным составом. По старому — замполиту. Сам предпочитал общаться с дружками в штабе полка и дивизии, такими же бездельниками и иждивенцами благополучных отцов и матерей. У одного батя пристроился в Администрацию Президента, у другого мамаша — крупная бизнесменка, имеющая ходы-выходы в правительстве.
Дни мирно текли, балансируя между ежесубботними выпивонами и посещениями любовницы. Прикрытие подобного времяпровождения — служба, трудная и почетная, «выжимающая» из молодого офицера все соки. Обожающая веселого мужа Клавка верила каждому его слову, изо всех сил старалась угодить ему. От детей Федор наотрез отказался, запретил жене даже думать о нарушающих покой пискунах.
Трудно сказать, сколько бы продлилось подобное ничегонеделание, если бы не повеяло в Министерстве обороны арктическим ветром перемен. Нет, нет, внешне все осталось в прежнем состоянии — длительные совещания, проверки частей и соединений, разработка планов мероприятий и стратегических замыслов. Просто, по неизвестным причинам, оба федькиных «опекуна» не понравились новому начальнику Генштаба.
Отца и тестя обвинили в незаконной продаже оружия и боевой техники на сторону. В этой операции были замешаны крупные руководители Министерства, но, как водится, отыгрались на «пешках». Оба генерала были отправлены в отставку, против них возбудили уголовные дела, которые мирно зачахли и были отправлены в архив.
Соответственно, компания преследования коснулась и старшего лейтенанта Поспелова. Быстренько проверили подразделение, которым он командовал, нашли кучу недоработок, докопались до дедовщины, тщательно укрытых от всевидящего ока начальства чрезвычайных происшествий. Раскрутили на всех уровнях. Слава Богу, не дошло до парткомиссии, которая приказала долго жить, в старые времена она поставила бы жирную точку на дальнейшей карьере молодого офицера, как в военной, так и в гражданской жизни.
Федор превратился в офицера запаса. С мизерным выходным пособием с пенсионом, хватающим на пропитание двум кошкам — клавкиным любимицам.
Но материальные трудности мало волновали Поспелова. Отставники-генералы невесть из каких источников продолжали подкармливать своих детей. Гораздо больше мучило Федора униженное состояние, когда некем командовать, не перед кем показывать свою власть. Клавка нотации мужа принимала в штыки, опрокидывая их мощными контратаками, главная из которых — отказ в супружеской близости. Она, наверно, с подачи матери, научилась ловко пользоваться этим болезненным для супруга методом.
Любовница попросту выставила за дверь. Ей нужен не приходящий хахаль, а обеспеченный человек, способный облагородить жизнь одинокой женщины. Такой нашелся — место в олнокомнатной квартире занял кавказец, торгующий на рынках столицы экзотическими фруктами.
Короче, прокол по всем направлениям.
И вдруг подвернулась возможность вновь почувствовать себя в седле, возвыситься над остальными запасниками и отставниками. Поспелову предложили вступить в Удав, подпольную, глубоко засекреченную офицерскую организацию. От одного только слова «засекреченную» у жаждущего славы бывшего командира роты закружилась голова.
Еще бы, не закружиться! Большинство командармов Красной Армии выросли из младших офицеров царского времени — попали в струю, во время примкнули к перспективному революционному движению. А он чем хуже? Реформы канут в вечность, когда сыграют свою роль, на волне недовольства вспыхнет зарево новой российской Революции. Незаметные члены офицерского сообщества превратятся в генералов и маршалов возрожденного Союза…
Первый удар по самолюбию — назначение командиром пятерки не молодого, энергичного Поспелова, а отживающего свой век капитана Пахомова. Где же она, высочайшая справедливость? Неужели сверхумные головы в Главном Штабе не усекли разницу между двумя офицерами: уходящим и перспективным? Первый укол в самолюбие вызвал первые сомнения в правильности избранного пути.
Второй, более болезненный, удар — непроходящая скука. Снова Федор — на подхвате: то отнеси, то принеси. Тощища. Основная роль опять же отведена Николаю. Он расставляет боевиков, он отстреливает преступников, он учит, он наставляет. Безмозглая курица Наташка и такой же безмозглый Секретарев смотрят в рот новоявленному мессии. Не говоря уже о желторотом лейтенантике, который млеет во время разговора с командиром.
Поспелову остается демонстративно зевать и смотреть поверх голов на восходящее или заходящее солнце. Или — Луну.
Не раз и не два разочарованный старший лейтенант костерил себя за то, что сунул глупую башку в огненную печь, связался с дерьмовыми мстителями и идеалистами. Обратного пути не существует — Уставом Удава за измену и предательство одно наказание — смерть. Отказ от участия в операциях карается также.
Придется и впредь тянуть идиотскую лямку и выжидать удобного случая для побега. В ту же Францию, где, он слышал, ценят молодых энергичных людей, которые карабкаются к жизненным высотам, пусть даже по головам и спинам неудачников. То, что в России считается зазорным, там поощряется.
А пока навещать банк, проверять охрану, часами зевать в крохотном кабинетике над облегченными кроссвордами. И стараться избегать участия в боевых операциях пятерки. Под прикрытием службы, болезненного состояния, недомогания жены или ближайших роственников.
Кто знает, как повернется дальнейшая его жизнь — возможно нынешние враги превратятся в лучших друзей, друзья станут врагами. Лучше стоять в стороне, выжидая окончательного результата схватки…
Неожиданно выпало ночное дежурство. В конце рабочего дня позвонил охранник. Температура — под сорок, термометр зашкалило, дикая головная боль, ломота в суставах. Вызвали «скорую» — постельный режим, глотать лекарства, не шевелиться.
Поспелов охраны позвонил другому охраннику — прокол: уехал дерьмовый садовод на участок, будет не раньше завтрашнего дня. Бросился к президенту банка. Как быть?
— Это ваши проблемы, дорогой Федор Семенович, за их разрешение вы получаете солидное вознаграждение. У меня своих неприятностей предостаточно. Банк должен круглосуточно находиться под надежной охраной — вот и все, что я могу сказать…
— Но я не знаю, как поступить? Пытался подменить заболевшего — ничего не получилось…
— Повторяю: ваши проблемы. Простите, но меня ожидают дела.
Пришлось на ночь превратиться в рядового сторожа. А что делать, не подавать же заявление с просьбой уволить «по семейным обстоятельствам? Мигом найдется десяток претендентов на спокойную, высокооплачиваемую должность. А куда деваться отставному старшему лейтенанту? Воевать с неуступчивой супругой или безразлично глотать газетные страницы на бульварной скамейке?