Страница 25 из 81
— Раскаянье — великое дело.
Я снова стоял в студии, и Ведущий все так же сидел на диванчике. На сцене давно уже закончили мельтешение техники и операторы. Сейчас там уже сидел на стуле какой-то мужчина и беседовал с другим, сидящим в кресле. Последний был удивительно похож на Ведущего. Вот только лица почему-то так и не получалось разглядеть.
— Там уже идут съемки другой передачи. А точнее — передачи для Другого Человека. А наша с вами передача закончилась. Можешь оставить эту вещицу себе, как напоминание. Как только выйдешь из студии — он станет просто хрустальным шариком. И никогда ничего не покажет.
— Так как же…
— А вот так. Просто так на этом свете ничего не бывает, а особенно бессонницы. Оно ведь как ком — сперва пылинка, а потом все больше и больше. И вот бывшей пылинкой кого-то прибило. Понимаешь? А убери ее, изначальную, и ком сам собою развалится. Бух, и нету.
— Так просто? — изумление, казалось, само говорит за меня.
— Ага. Так просто. Ну вот тебе и пора. Идите, и удачи. Приятных снов…
Его голос потонул в звоне будильника на тумбочке у кровати…
Ну вот и все. На этом. С той самой ночи о бессоннице я позабыл. Засыпаю просто идеально. Ну, вернее, не то чтобы совсем идеально все, но ведь и на солнце пятна есть.
А что до произошедшего… в мире много тайн, которые не стоит раскрывать.
И, по-моему, эта из их числа.
Выгодная работа
Отец в этот день пришел позже обычного. Гришка уже начал волноваться — не случилось ли чего? Нынче, в начале XXII века, чуть ли не под каждым кустиком спрятан сенсор общегородской системы безопасности. Даже заблудиться проблематично — это знали все. Но все же в голову лезли мысли разные — куда от мыслей деваться? И как только зашипела в пазах входная дверь — Гришка поспешил в прихожую.
Отец был чем-то очень взволнован. Куртка расстегнута, волосы всклокочены. И это у человека, славившегося на всю округу своей аккуратностью.
— Свершилось! — громко возвестил отец, сбрасывая ботинки, — я нашел работу.
На звук голоса из кухни вышла мама, вытирая мокрые руки о передник.
— Извини, дорогой, я не расслышала. Что ты нашел?
— Работу. Ра-бо-ту.
Гришка давно уже не видел отца таким счастливым. Скинув, как пришлось, ботинки, он подхватил сына под руки и закружил по прихожей.
— Понимаешь, сынок, — работу! Мы сможем снимать настоящую нормальную квартиру, покупать продукты, какие захотим. Мы больше не нахлебники.
Мама, похоже, не одобрила идею отца. Она присела на откидной стул и воззрилась на него, как на диковинную зверушку.
— Что за новая блажь, дорогой. Работать… зачем? У нас все нормально, живем не хуже других. Неужели это так необходимо — работать?!
Отец поставил сына на пол и, тяжело вздохнув, сел на услужливо откинувшееся кресло.
— А тебе нравится быть «социалкой»? Получать подачки от правительства, жить в «социальной» квартире — где скажут? Брать продукты в «социальном» магазине — какие завезут? Неужели ты не хочешь сама себя обеспечивать и не ждать «социальных» подачек?..
— Ну почему так негативно? Ты же сам знаешь — сейчас в основном трудятся роботы и девяносто процентов населения живет на дотации. Ну или на подачки, по-твоему. Потому и квартиры есть социальные, и магазины социальные, и машины… Тебе чем-то не нравится наша четырехкомнатная? А может, просто мы тебе надоели?
Отец аж подскочил.
— Мне надоело сидеть и ничего не делать. Я здоровый полноценный мужик, и я буду сам зарабатывать на жизнь. И точка.
— Ну… если ты так сильно хочешь… А что за работа?
— О, работа отличная, — папа снова заулыбался, — серьезный офис, отдельный кабинет. Поверь, Тахо не поскупятся.
— Тахо? — изумилась мама. — Ты собираешься работать на Чужих? На инопланетян?
— А что плохого? Полгода здесь, а дальше, говорят, командировки будут. Вон Гришка их язык изучает, может со временем в переводчики податься. Представляешь — солидный офис. Под людей выделили целых два этажа с адаптированным климатом и гравитацией. В основном, правда, с бумажками возиться — договора там, презентации… Хотя есть кое-что забавное в этой работе.
— А поточнее? — Сходу напряглась мама.
— Да ничего серьезного, просто прихоть Тахо. Одна стена матово-черная, и по условиям договора нельзя долго стоять к ней спиной или там боком. У них, оказывается, есть специальный компьютер, который отслеживает работу сотрудников. А это его экран… ну или сенсор… ну неважно, в общем.
Дальнейший разговор родителей сын уже не слышал. Мама отослала его к бабушке.
Вернулся домой Гришка очень поздно. Бабушка сказала, что у родителей серьезный разговор и им не нужно мешать. Робот службы сопровождения несовершеннолетних довел мальчика до дверей детской, а потом минут тридцать читал родителям мораль на тему заботы о подрастающем поколении. И это было самое простое из того, что предполагалось сделать по кодексу о защите детства в подобной вопиющей ситуации. Мама пообещала, что больше такое не повторится. Отец промолчал. Выглядел он недовольным и даже каким-то обиженным. Видимо, «серьезный разговор» ничем хорошим не кончился.
Ночью Гришка проснулся оттого, что кто-то ходил по кухне. Накинув халат и надев шлепанцы с подогревом, мальчик тихонько выбрался из комнаты.
Конечно же, это был отец.
— Не спится, папа?
— Можно и так сказать, — вздохнул отец, — мысли разные в голове бродят. Во времена твоего прадеда все работали, потому что иначе нельзя было выжить. Даже мой отец застал время, когда работы было много и можно было выбрать по душе. А сейчас что? Одежду делают роботы! Еду делают роботы! Даже воспитательные морали читают опять же роботы. А если я не хочу зависеть от роботов? Если я хочу что-то делать сам?
— Пап, ты не переживай, все будет хорошо. Пойдем спать, а утром мама успокоится и все поймет.
— Утро вечера мудренее? А и то правда — пойдем.
Ну а утром, едва отец у шел, мама начала собираться.
— Ты тоже на ра-бо-ту устроилась?
— Нет, сынок. В отличие от твоего отца, я еще не сошла с ума и меня все устраивает. Просто хочу увидеть эту самую его работу. Собирайся.
— Я тоже пойду?
— Конечно. Тебя не волнует — что может случиться с папой? Кроме того, я не знаю язык Тахо.
Добирались они на удивление долго. Социальное аэротакси довезло их только до квартала Чужих, а дальше пришлось добираться пневмопоездом. Полеты без особого разрешения над сектором Чужих запрещены.
Как и следовало ожидать — здание оказалось весьма впечатляющим. Тахо славились своей основательностью по всей исследованной Вселенной. Если уж они что-то организовывали, то непременно с размахом. Небоскреб был выкрашен дорогой краской — хамелеон. Гришка насчитал пятьдесят этажей и сбился со счета.
Вместе с мамой они подошли к главному входу — широким дверям из темного дерева, к которым вела широкая лестница из дорого разноцветного мрамора.
— Мадам, стойте, — охранник появился, как чертик из табакерки, — прошу прощения, я могу взглянуть на ваш пропуск?
— У меня нет пропуска, но здесь работает мой муж…
— Тогда, пожалуйста, попросите его выйти к вам сюда — внутрь без пропуска или сопровождающего нельзя.
— Спасибо, я учту. Идем, сынок.
Мама потянула Гришку назад, к станции пневмопоезда. А Гришка все оглядывался на вывеску над дверью, на которой на языке Тахо было написано:
«ПЕРЕДВИЖНОЙ ЗООПАРК п. Земля».
Наталья Крупина
Сбыча мечт
— Калиниченко, у тебя через час съемка!
Координатор Вера подошла к Лешке и положила перед ним лист бумаги.
— Вот адрес. Информации мало. Дядька мутный, но что-то в нем есть. Профессор. Хранит у себя кучу булыжников, фокусы какие-то с ними показывает. До трех отстреляешься?
— Угу, — Лешка на секунду оторвался от сайта одноклассников. — Вер, не виси над душой! Сниму, смонтирую. Ты иди-иди!