Страница 9 из 28
Принц махнул рукой и осторожно, боком, подошёл к окну, не иначе проверяя, не может ли кто-нибудь заметить его с улицы.
— Вот скажи мне ты, — он резко обернулся, всё больше распаляясь, — с какой стати кто бы то ни было должен жениться на ком попало, просто ради того, чтобы срочно обзавестись семьёй? Нет, я всё понимаю, — продолжал он, ясное дело, не дожидаясь ответа, — принц должен жениться, чтобы в стране была королева и наследник престола. Допустим. Вообще я до вчерашнего дня не страдал романтическими иллюзиями. Я вполне готов исполнить свой долг перед королевством и всё такое прочее. Но то, что мои драгоценные родители устроили здесь вчера, да и сегодня, — это ведь ни в какие ворота не лезет! И где они умудрились собрать столько… — он щёлкнул пальцами, подбирая слова, — столько своеобразных дам? У нас ведь не такое уж и маленькое королевство. Девушки из достойных семей, весь цвет высшего общества — и никто из них за весь вечер не произнёс ни одного умного слова. Никто, кроме одной, — поправился он, глядя куда-то в сторону, — но никому даже неизвестно, кто она и откуда приехала… А остальные ведь способны говорить только о двух вещах — погоде и собственной внешности. Ну и ещё о мужчинах — это уже если никто посторонний не слышит.
— А вы откуда знаете? — усмехнулась я. — Или вы им уже не посторонний?
— Я знаю от своего слуги, а тот — от горничных. — Он снова махнул рукой, мол, что об этом говорить, и комфортно уселся на подоконнике, словно был здесь хозяином. Что, впрочем, вполне справедливо.
— Ваше Высочество, а вы уверены, что ваши разговоры с друзьями бывают более разнообразны? — поинтересовалась я, начиная чувствовать себя немного более свободно. — Или они тоже ограничиваются охотой, оружием и, разумеется, женщинами?
Принц на мгновение нахмурился.
— Хм. Это надо будет обдумать, — заметил он с усмешкой. — Но дело даже не в этом. Наверняка к погоде и белилам можно добавить ещё какие-нибудь интересы, если постараться. Платья, например. Это ладно, по мне так пускай развлекаются. Ты понимаешь, меня мало волнует, каких успехов достигла моя будущая жена в издевательстве над собственной внешностью. Более того, мне глубоко наплевать, умеет ли она играть на арфе, насколько хорошо поёт и какие сюжеты выбирает для вышивания.
— А на что вам не… чего вы действительно от неё ждёте? — с искренним интересом спросила я.
— Во-первых, она должна быть достаточно умной. Управлять королевством — это не пустяки. Мне надо, чтобы рядом был человек, с которым я смогу в случае необходимости посоветоваться и обсудить что-то более важное, чем погода. Мой отец, между прочим, в своё время нашёл себе именно такую жену, но сейчас он не считает нужным об этом вспоминать.
— А во-вторых?
— Во-вторых-то? — рассеянно повторил он, разглядывая деревянную солонку, разительно отличающуюся от изысканного фарфора, стоящего обычно на столах обеденного зала. — Она не должна оказаться умной стервой. Которая рано или поздно, научившись всему, что требуется, попытается подсыпать немного яду в одно из этих изысканных кушаний.
— Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло, — заверила я его, — если вы только не уволите меня за сегодняшнее.
— Охотно верю, — кивнул он. — И в то же время не удивлюсь, если в один прекрасный день ты добавишь в очередное блюдо какую-нибудь гадость не с целью совершить государственный переворот, а просто забавы ради.
Я уставилась на него, раскрыв рот и сделав большие глаза, пытаясь всем своим видом передать собственное возмущение. Неужели я произвожу настолько ужасное впечатление?! Но принц, кажется, ничего этого не увидел, вновь задумавшись о своём.
— Ты понимаешь, мне успели страшно надоесть эти вечные споры, особенно с матерью. Мне кажется, отец ещё был бы готов пойти мне навстречу, если бы мать всё время не оказывалась рядом. Скажи, вот у тебя тоже так? Ты ведь не замужем?
Я покачала головой. Неужели у меня это на лице написано?
— И что, если твоим домашним взбрендит найти тебе мужа, они тоже станут гнуть свою линию, даже не поинтересовавшись, что об этом думаешь ты?
— Нет, Ваше Высочество, — улыбнулась я. — Меня не попытаются насильно выдать замуж, если вы это имеете в виду.
— Вот видишь, тебе повезло. А мне уже до смерти надоело выслушивать лекции о достойном поведении.
Я не стала с ним спорить. Не стала объяснять, что, если захочу выйти замуж, заботиться об этом не станет никто, кроме меня самой. Да и навряд ли кто-нибудь когда-нибудь захочет жениться на вечно перемазанной сажей замарашке, у которой ровным счётом ничего нет за душой, за исключением вредного характера да пары-тройки крайне стервозных родственниц…
Он снова отвернулся к окну и, кажется, мысленно унёсся куда-то далеко. Я не решалась прервать его молчание.
— Никто не знает, куда она исчезла, — сказал он, наконец, по-прежнему глядя в окно. — Как будто её и не было. Не оставила никакой зацепки, никакого следа, кроме серебристой туфельки.
— Должно быть, ей было очень неудобно убегать босиком, — ляпнула я, но он как будто даже не услышал моих слов.
— Я разослал гонцов во все концы королевства, но они толком не знают, кого искать. Родители согласились немного подождать, но не скрывают недовольства. Хотел бы я знать, почему она так внезапно убежала. Может быть, я что-то не то сказал… Но она была не из тех, кто придирается к словам. Ты ведь видела, как она покинула дворец, верно? — Как ни парадоксально это звучит, казалось, сейчас он впервые вспомнил о моём существовании. — Скажи, куда она побежала потом, после того, как вышла через калитку?
— Я точно не помню. Кажется, вдоль забора, в сторону городского парка.
— Это ведь не имеет большого значения, правда? — хмыкнул он. — Она побежала туда, где ждала её карета. Но если бы я узнал хотя бы это, можно было бы выяснять дальше, расспросить людей, кто что видел…
Он тряхнул головой, отгоняя мысли, которые, подобно бумерангу, возвращались к нему всякий раз, когда он пытался переключиться на что-то другое.
— Пожалуй, я пойду, — сказал он, наконец. — Думаю, я пробыл здесь достаточно долго. Герцог с семейством наверняка успел уже убраться к себе в провинцию.
Он быстрым шагом пересёк кухню, но возле самой двери остановился и обернулся.
— Кстати, спасибо за укрытие. Я буду иметь это в виду на будущее. — С этими словами он вышел в коридор.
— Значит, всё-таки не уволит, — пробормотала я. Но мысли мои были заняты совсем другим.
Я даже не заметила постороннего звука, и фее пришлось хмыкнуть во второй раз, чтобы привлечь моё внимание. Я не испугалась, что кто-нибудь увидит её здесь, посреди королевской кухни. Она всегда появлялась тогда, когда её не мог увидеть никто, кроме меня.
— Ну, как дела? — поинтересовалась она, по обыкновению усаживаясь на невидимую и, скорее всего, несуществующую скамейку и принимаясь болтать ногами в воздухе.
— Не знаю, — честно ответила я.
— А что тебя собственно беспокоит? — поинтересовалась она, склонив голову на бок. — По-моему, бал прошёл совсем неплохо.
Я не стала интересоваться, откуда ей это известно.
— Я в этом не уверена. Что-то пошло не так, как мы хотели… Не так, как я хотела, по крайней мере. Я чувствую, что в чём-то ошиблась, не знаю только, в чём и когда.
— Может быть, ты просто рассчитывала, что в роскошном бальном платье останешься такой же незаметной, как и в своих лохмотьях?
— Не такие уж это лохмотья, — обиделась я. — И дело совсем в другом. Десятки гонцов ездят по всему королевству, пытаясь отыскать девушку, которой в действительности не существует!
— Ты в самом деле так думаешь?
— Да, — отрезала я. — Принц теперь не готов жениться ни на ком из реальных невест, ругается с родителями, посвящает себя совершенно бессмысленным поискам…
— Поиски не бывают бессмысленными, — философски заметила фея.
Я раздражённо отмахнулась; только её абстрактных рассуждений сейчас не хватало.