Роковая татуировка

Он не стал давать ей пустых обещаний, что все будет хорошо, не стал убеждать, что она все это себе навоображала. Напротив, на его лице отразилась боль, и это заставило ее убедиться в том, что ему известно намного больше, чем ей.

И это должно злить меня.

Она попыталась вызвать гнев, но ее возрастающая эмоциональная нестабильность стала настолько очевидной, что она чувствовала себя гостьей в собственном теле. Абсолютно спокойно, будто это для нее ничего не значило, она спросила:

— Ты знаешь, что со мной?

— Нет. Не знаю, — ответил он и на миг замолчал. — Я знаю, что кое-кто весьма нехороший интересуется тобой.

— Я должна быть в ужасе, — кивнула Лесли, по-прежнему спокойная, ни капли не напуганная. Зато Ниалл очевидно боялся.

— На вкус ты боишься, ревнуешь и, — она на секунду закрыла глаза, смакуя какую-то странную эмоциональную нить, которую почти чувствовала на языке, — грустишь. — Она открыла глаза. — Откуда я знаю это, Ниалл?

Ниалла переполнило замешательство, и вкус этого она тоже почувствовала. Если его чувства были настоящими, то он знал не больше о ее новых способностях, чем она сама.

— Ты…

— Чувствую вкус твоих эмоций. — Она смотрела на него и чувствовала, как он старается успокоиться, будто рассортировывал все свои чувства по коробочкам, которые она не могла открыть. Слабые отголоски вкусов — цикорий и мед, соль и корица, мята и тимьян — стелились вокруг, словно тени.

— Странный выбор слов. — Он замолчал, ожидая ее ответа, как будто задал вопрос.

И она рассказала ему все, что чувствовала:

— Порой я ощущаю настоящие взрывы вкусов, а иногда — полное их отсутствие. Я чувствую и вижу много того, чего не могу объяснить. Это должно пугать меня. Должно заставить меня захотеть с кем-то поговорить об этом. Но я не могла… До сих пор.

— Ты знаешь, когда это началось? — Он беспокоился. На языке Лесли появился тяжелый лимонный вкус, и она знала, что это вкус беспокойства.

— Не знаю, не уверена…

Она попыталась сосредоточиться. Слова приходили на ум одно за другим — ресторан, татуировка, «Руины», музей, когда, почему — но как только она попыталась заговорить, все они исчезли.

— Ириал, — проговорил Ниалл.

Его соленый гнев и пряная коричная ревность обожгли горло Лесли. Она чуть не задохнулась. Но когда она подумала об Ириале, стало легче. Она успокоилась. Все вкусы исчезли с ее языка. Ниалл поспешно перевел ее через улицу, и они вошли в старое здание.

— Мы проведем вместе весь день. Сюда он не придет. Вечером мы поговорим с Эйслинн и Кинаном. После этого ты будешь в безопасности. Договорились?

Его волнение пронеслось по ней, заполняя всю ее до предела, а потом испарилось, словно нашло способ убежать от нее. И снова ее наполнило спокойствие. Говорить об этом совсем не обязательно. Она пожала плечами.

— У нас ведь не было никаких планов? Побудем вместе, я схожу на работу, потом к Рэббиту, потом снова побудем вместе. Почему бы и нет? Договорились.

— Всего несколько часов, и все будет в порядке.

Он взял ее за руку и повел к спиральной каменной лестнице.

— Здесь нет лифтов? — спросила Лесли и огляделась. Снаружи здание ничем не отличалось от большинства домов в Хантсдейле — пошарпанное и потрепанное, но внутри оно было прекрасно. Казалось, здесь, как и в «Руинах», обсидиан, мрамор и дерево заменяют все, что должно быть металлическим.

— Здесь запрещен металл, — смущенно ответил Ниалл.

Она следовала за ним, пока он не остановился перед дверью, слишком красивой, чтобы ее видели случайные прохожие. Камни — не ограненные драгоценные, а обычные, природные — были вставлены в дерево, представляя собой мозаику. Лесли протянула руку к двери, но так и не прикоснулась к ней:

— Потрясающе!

Ниалл распахнул мозаичную дверь. Внутри было не менее красиво. В зале было множество высоких покрытых плотной листвой растений. Многочисленные птицы летали по залу и гнездились в укромных уголках высоких колонн, поддерживавших поросшие виноградом потолки.

— Добро пожаловать в наш дом, Лесли, — проговорил Ниалл.

Слова казались до странности формальными и как будто предупреждали, что ей здесь не место, что бежать отсюда — самое мудрое решение. Но Лесли по-прежнему ощущала эмоции Ниалла — он был счастлив, польщен, и где-то посередине этой смеси находилась тонкая ниточка подлинной любви к ней. Поэтому она шагнула в зал, вдыхая по-летнему сладкий аромат цветов, распустившихся где-то здесь.

— Чувствуй себя как дома, а я пока приму ванну, — сказал Ниалл и указал на мягкое кресло. — Потом я приготовлю для нас завтрак. Мы останемся здесь. Мы со всем разберемся.

Лесли собиралась уже ответить, но он разговаривал, скорее, сам с собой, чем с ней. Она села в уютное кресло и стала наблюдать за танцем птиц над их головами. С Ниаллом или с Ириалом — вот то место, где я должна быть. И непонятно почему, но в тот момент ей это было ясно как божий день. С каждым днем ее чувства все больше и больше отличались от привычных, зато эмоции других людей становились все более узнаваемыми. Она знала, что оправдания, которыми она пыталась объяснить происходящие изменения, были ложью, самообманом. Теперь она понимала это. Нечто — то же, что вызвало все эти перемены — не давало ей задумываться о причинах этих перемен, как будто это было запрещено. Но к чему волноваться? Что бы с ней ни происходило, это заставляло ее чувствовать себя лучше. Ей было так хорошо, как не было уже долгое-долгое время. Поэтому она закрыла глаза и стала наслаждаться слабостью, которая наполнила ее во время беседы с Ниаллом.

Глава 22

Весь день они играли в видеоигры, разговаривали и просто были рядом друг с другом. К тому времени, когда Лесли пора было идти на работу, она научилась «выключать» волнение Ниалла и свою настороженность. Она просто не чувствовала этого. Он беспокоился — она ощущала это на вкус, но ей было хорошо.

Ниалл оставил ее у входа в ресторан, в очередной раз предупредив о том, чтобы она никуда не ходила с Ириалом или какими-либо незнакомцами.

— Хорошо. — Она поцеловала его в щеку. — Увидимся вечером?

— Не думаю, что тебе нужно оставаться одной. Я встречу тебя и провожу к Рэббиту, а потом заберу тебя, и мы пойдем в «Воронье гнездо».

— Нет. Я могу позвонить Эни, Тиш или Рэббиту и попросить забрать меня отсюда. Или вызову такси. — Она улыбнулась, желая заверить его в своей правоте, и вошла внутрь.

Рабочее время прошло как в тумане. Клиентов было много, так что теперь она могла добавить более или менее внушительную сумму к уже имеющимся деньгам. В конце смены она обналичила чаевые и направилась в «Прокол». От мыслей о том, что она, наконец, закончит татуировку, а потом — снова — встретится с Ниаллом, кружилась голова. Все шло куда лучше, чем раньше.

Когда Лесли вошла в тату-салон, все двери, ведущие из главной комнаты, были закрыты, кроме одной.

— Закрыто! — послышался голос Рэббита из-за открытой двери.

— Это я, — отозвалась Лесли и вошла в комнату.

Рэббит сидел на табуретке, на его лице читалась тревога.

— Ты еще можешь передумать. Мы могли бы сделать что-то другое…

— Изменить рисунок на полпути? — Лесли нахмурилась. — Это глупо. Ну, правда, Рэббит, ты прекрасно работаешь. Я всегда знала, что у тебя все на высшем уровне.

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Просто я хочу, чтобы ты была счастлива, Лес. — Он потер бородку. Лесли еще никогда не видела, чтобы он так нервничал.

— Тогда закончи мою татуировку, — мягко сказала она и сняла блузку. — Давай. Мы уже обо всем этом говорили.

С непонятным выражением лица он указал на кресло:

— Это твой выбор. Все будет хорошо. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Она усмехнулась и села, повернувшись к нему спиной.

— Так и будет. На моей коже будет самая красивая, просто идеальная татуировка. Моя кожа — мой выбор. Разве может со мной что-то быть не так?