Страница 60 из 99
Болдуин огляделся и спрыгнул с лошади.
— Когда ты впервые увидел этот клинок?
— Сегодня утром. И сразу же отнес в замок.
— А почему ты болтался сегодня на этой дороге?
Хоб открыл было рот, собираясь ответить, но по его обескураженному лицу Болдуин и так все понял.
— Послушай, мельник! — прикрикнул он. — Не вздумай врать мне! Со мной это не пройдет. Тебе нужно было придумать какую-нибудь причину, чтобы поехать в замок.
Допрашивая мельника, Болдуин продолжал осматривать место, где лежал меч. Вскоре он обнаружил неподалеку небольшой участок высохшей земли и, низко наклонившись, стал пристально его изучать. Потом распрямился и подошел к кусту, на который указал Хоб.
— Он лежал прямо здесь?
— Да, сэр.
— У тебя, должно быть, прекрасное зрение. Подойди поближе! — Он остановился позади мельника и крепко сжал его плечи. — Где именно ты стоял, когда впервые увидел этот меч?
— Господин, я…
— В нескольких ярдах от того места, где было обнаружено тело. Всего лишь несколько ярдов. И ты хочешь убедить меня, что коронер и присяжные не заметили его? Да здесь повсюду следы! Если бы меч лежал там, где ты показываешь, кто-то непременно наткнулся бы на него.
— Но я его видел!
Болдуин грустно улыбнулся:
— Откуда, господин мельник? Где ты стоял, когда впервые его увидел?
Наступила гнетущая тишина. Саймон соскочил с лошади и с мрачным лицом присоединился к ним.
— Ну что?
Болдуин отпустил до смерти напуганного мельника, и тот, содрогаясь всем телом, закрыл лицо руками.
— Ладно, я сам расскажу, как все было, — продолжил Болдуин, укоризненно глядя на Хоба. — Сегодня утром к тебе пришел один человек и сказал, что ты должен быть крайне осторожным и подумать о своей жизни. Он дал тебе этот меч, велел отнести его в замок и заявить, что случайно обнаружил его на месте убийства. Разве не так?
— Я не могу, сэр! Если скажу «да», мне конец, а если «нет», вы арестуете меня. Что мне теперь делать? Проклинать себя за то, что раскрыл рот?
— Ты уже это сделал, мельник, — твердо ответил Болдуин.
Тело Роджера обнаружили поздно вечером. Один из крестьян сэра Джона увидел стаю ворон и сорок, круживших над опушкой леса, и отправился посмотреть, что их там привлекло. Подойдя поближе, он увидел бездыханное тело и сразу же побежал в поместье.
— Мне очень жаль, сэр Уильям, — тихо промолвил управляющий, и его лицо лучше всяких слов свидетельствовало об искренности чувств. Он хорошо знал, что хозяин часто теряет ощущение реальности и набрасывается с кулаками на того, кто принес ему неприятную новость.
Рыцарь неподвижно сидел в кресле, положив правую руку на подлокотник. Его лицо не выражало никаких эмоций, и только нервный тик под правым глазом выдавал страшную усталость и эмоциональное напряжение. Элис, пытаясь хоть как-то успокоить мужа, положила руку ему на плечо, но он резко оттолкнул ее.
— Оставь меня в покое! Уходите все! Немедленно!
На убранном после ужина столе посверкивал главный предмет его ненависти и несчастий. Клинок был направлен к нему острием, и сэр Уильям воспринимал его сейчас как осуждающий перст Господа Бога.
Этот меч стал главным источником его позора и отчаяния. Он искорежил ему жизнь и доставил столько страданий, будто это он ворвался с обнаженным клинком в кафедральную церковь в Кентербери много лет назад и взял на себя смертный грех, лишив священника жизни в храме Господнем. Ужасное, проклятое преступление! Оно терзало его душу и разрушило жизнь, как, впрочем, и жизни других людей. Он сошел с пути праведности и чести, а его существование превратилось в кошмар.
Он больше не мог выносить вида этого жуткого оружия, направленного на него своим безжалостным острием. Медленно встав, он обошел стол, с презрением и негодованием глядя на кусок металла, сверкавший на солнце, как совершенно новое орудие убийства, неповинное в многочисленных преступлениях. И все же он знал его порочную природу. В нем заключалось зло, как в оружии самого дьявола.
Он должен быть уничтожен. И непременно будет уничтожен! Сэр Уильям поднял меч со стола, с отвращением посмотрел на его сверкающую поверхность и понес к двери.
— Позовите мне кузнеца!
После тщательного допроса мельника Болдуин и Саймон въехали на совершенно пустой двор поместья.
— Что здесь стряслось? — поинтересовался Болдуин.
— Какая-то тягостно-зловещая атмосфера, не правда ли? — согласился с ним Саймон, беспокойно оглядываясь вокруг.
К концу рабочего дня во дворе обычно толкалась прислуга и работники, спешащие к наступлению сумерек завершить начатые дела и выполнить полученные от хозяина задания. Конюхи и повара суетливо заканчивали свою работу, но сегодня вечером двор походил на давно заброшенный пустырь.
— Эй! Конюх! — закричал Саймон.
Прошло какое-то время, прежде чем в двери конюшни показалась голова конюха.
— Эй, парень, поди сюда! — раздраженно приказал ему Саймон.
Парень был явно недоволен, что его потревожили таким наглым образом, но все же заспешил к ним и подхватил поводья, когда они спрыгнули с лошадей на землю.
— Куда все подевались? — недовольно проворчал Болдуин.
— Управляющий послал людей охранять мертвое тело.
— Господина Роджера? — догадался Болдуин.
— Да, сэр. Он был недавно убит.
— Каким образом?
— Говорят, его пронзили мечом и бросили труп на опушке леса.
— Какого леса? Отвечай немедленно! Где он?
Парень был ошарашен грозным тоном Болдуина и напряжением, прозвучавшим в его голосе.
— Говорят, это произошло неподалеку от города, сэр, к северо-востоку от Бау. Главного конюха уже послали за коронером.
Болдуин тяжело вздохнул:
— Значит, я был прав. Где твой хозяин?
— Сэр Уильям сейчас в кузнице, сэр. Он приказал кузнецу разжечь печь.
— Чушь какая-то! — пробормотал Болдуин себе под нос. — Пошли, Саймон. Надо остановить наконец это безумие.
Саймон открыл было рот, но передумал и, проклиная в душе всех королевских надзирателей и в особенности того сумасшедшего, который отвечал за правопорядок в графстве Девоншир, поплелся вслед за Болдуином в сторону кузницы.
Кузница представляла собой небольшое помещение, еще не успевшее раскалиться от горячей печи. Угли уже остыли после целого дня работы, и сейчас в самом центре очага искрилось лишь небольшое пламя. Кузнец подбросил дров и старательно поправлял их в печи, а рядом с ним стоял мальчик с кузнечными мехами в руке, готовый раздуть пламя до нужной температуры и подбросить угли.
— Вы пришли как раз вовремя, чтобы стать свидетелями уничтожения этой проклятой вещи, — торжественно объявил сэр Уильям.
Он стоял в дальнем углу кузницы, словно специально укрывшись в темноте, и держал в руке ярко поблескивавший клинок.
Болдуин посмотрел на огонь.
— Что вы собираетесь делать?
— Мой хозяин хочет, чтобы я уничтожил меч, — нервно озираясь на сэра Уильяма, пояснил кузнец.
— Сейчас он изменит свое решение, — твердо заявил Болдуин. — Вы оба можете оставить нас на минуту.
Кузнец растерянно посмотрел на него, потом на хозяина. Не дождавшись ответа, он сделал знак помощнику, еще раз взглянул на сэра Уильяма, и оба они покинули кузницу.
Болдуин подошел к кузнечному горну и расшвырял в стороны горевшие дрова.
— Это вам ничего не даст, сэр Уильям.
— Погиб мой брат.
— Я очень сожалею, но для меня это не стало неожиданностью.
— Его нанизали на меч, как кабана на копье, а потом бросили гнить среди деревьев, — горестно заметил сэр Уильям.
— Но ваш меч здесь ни при чем, — попытался успокоить его Болдуин. — Клинок не имеет к этой трагедии никакого отношения.
— Вы так думаете?
Сэр Уильям подошел к горну и остановился перед Болдуином, все еще сжимая в руке меч. Затем он поднял его, и Саймон невольно схватился за рукоятку своего меча, но отпустил ее, увидев, что Болдуин даже не шевельнулся.