Страница 50 из 99
Болдуин выглядел вполне серьезным человеком, но, судя по всему, больше привык доверять грубой силе, а не интеллекту. Он производил впечатление силача, побывавшего во многих битвах, его выдавала коренастая фигура истинного бойца, а огромный шрам от брови до подбородка, несомненно, свидетельствовал о героическом прошлом. Однако его друг бейлиф казался совершенно легкомысленным. Возникало впечатление, что он просто не способен решать сколько-нибудь серьезные вопросы.
— Для нас это дело представляется чрезвычайно важным, — добавил он, глядя на бейлифа.
— Не сомневаюсь в этом, — деликатно ответил Саймон. — Итак, давайте вернемся к человеку по имени Уолтер Коул. Вы сказали, что он был управляющим у сэра Джона де Куртене?
— Да, сэр, у нашего соседа. Когда-то, будучи намного моложе, мы дружили. В те годы он был третьим сыном в семье, потом их стали преследовать несчастья. Старший сын упал с лошади и утонул в реке, а второго задавил бык в сарае. Поэтому сэр Джон стал владельцем поместья.
Болдуин кивнул в знак сочувствия и даже перекрестился. Для родителей потеря сыновей была настоящей трагедией. Он сам всегда боялся, что его дорогая Ричалда станет жертвой несчастного случая. Конечно, никто не может предотвратить такие удары судьбы, но для родителей потеря детей не становится от этого легче. Семью сэра Джона постигло несчастье, но такие случаи довольно часты. Одних убивает разъяренное домашнее животное, другие тонут в реке или колодце.
— А на чьей земле нашли тело Коула? — поинтересовался Саймон.
— На нашей, но это еще ни о чем не говорит. Его могли притащить к нам.
Болдуин понимающе проворчал. То, что тело перетащили на другое место, казалось ему вполне естественным. Убийца мог перенести труп, чтобы уничтожить улики и тем самым запутать следствие. Но это могли сделать и жители деревни, не желавшие платить штраф за убийство на их земле. Очень часто ни в чем не повинные крестьяне специально переносят тело в другое место, чтобы их не наказали за нарушение королевских порядков. Но если в результате таких действий улики оказываются утраченными, то расследовать дело, как правило, становится намного труднее.
— Вы сказали, что этот Коул пользовался в деревне дурной репутацией? — спросил Болдуин после некоторых размышлений.
— Да, многие люди имели серьезные основания недолюбливать его. Он был слишком жадным и отнимал у крестьян на нужды поместья столько урожая, сколько мог. Разумеется, они ненавидели его, и это неоднократно приводило к многочисленным конфликтам. Если он отнимал у них больше продуктов, чем требовалось по закону, они жаловались на него, а в прошлом году крестьяне вооружились палками и набросились на бедных слуг, посланных собирать у них те повинности, которые он установил лично. Сэру Джону пришлось срочно вооружать людей и подавлять собственных крестьян!
Болдуин взглянул на весело ухмыляющегося Ричарда. Его лицо в этот момент казалось вырезанным из куска мавританского камня.
— Открытое восстание?
— Что-то вроде того. Нас это немало позабавило.
— Да уж, я вижу. Где вы находились в пятницу, когда был убит Коул?
— Я? — удивленно заморгал Роджер. — Был на охоте со своими псами. У меня есть несколько гончих псов, включая борзых.
— Значит, в замке вас не было?
— Нет!
— Понятно. Скажите, а в чем истинная причина вашей вражды с этим рыцарем?
— Нет никакой вражды. Во всяком случае, сейчас.
— Не смешите меня.
Роджер на мгновение задумался.
— Много лет назад наши земли находились под контролем короля. Наше старое поместье Бреднинч стало выморочным и перешло в королевскую казну.
— Бреднинч был конфискован в пользу Короны? — удивился Саймон. Когда землевладелец умирал, не оставив после себя наследников, его земля переходила или «выморочно изымалась» в пользу лорда, то есть короля. Но поскольку, по словам Роджера, у этого землевладельца имелись наследники, стало быть, его землю изъяли по какой-то другой причине — возможно, в результате серьезного преступления, например измены. — Должно быть, это произошло очень давно?
— Более ста или даже ста пятидесяти лет назад. Как бы то ни было, король отдал эту землю Куртене, и мы потеряли ее навсегда.
— Ваша семья все-таки поправила свое положение?
— Да, через некоторое время и с очень большими усилиями. — Роджер неожиданно умолк и какое-то время подыскивал нужные слова. — Как я уже сказал, в данный момент нас это совершенно не волнует. Все случилось слишком давно и уже забыто.
— Давайте вернемся к Коулу, — предложил Болдуин. — Вы говорите, многие крестьяне были недовольны им и вполне могли желать ему смерти?
— Да, но только те из них, которые проживали в деревне Даун-Сент-Мэри. Дело в том, что Куртене принадлежит много земель по всему округу, но наибольшие проблемы возникали у него именно в районе Даун-Сент-Мэри, где управляющим был Коул.
— Мне это известно, — кивнул Болдуин.
Саймон тоже знал этот район. Вместе с Болдуином они проехали на лошадях по этим землям, преследуя банду дорожных грабителей, убивших целую группу паломников. Даун-Сент-Мэри была приятной деревней, раскинувшейся на невысоких холмах к северо-востоку от городка Бау, а замок Наймет-Трэйси находился в южной части округа. Городок Бау был основан шестьдесят лет назад, и у семейства де Трэйси появилась возможность получать неплохую прибыль, приносимую местным рынком. Таким образом, их поместье оказалось на оживленном месте и позволяло не только сводить концы с концами, но и получать хорошую выгоду. Они продавали купцам строительные блоки, из которых те сооружали себе дома вокруг рыночной площади. С тех пор, насколько Саймон помнил, рынок процветал, а значит, приносил хороший доход владельцам окрестных земель.
— Стало быть, ваша семья владеете рынком в городке Бау? — спросил Саймон. — Сомневаюсь, что вы до сих пор ощущаете потерю Бреднинча.
— Вы полагаете? — с нескрываемой злостью воскликнул Роджер. — А известно ли вам, сколько денег они получают за неделю торговли в Бреднинче?
Саймон улыбнулся. Несмотря на заверения Роджера, что все это дела давно минувших дней, прошлое все еще терзает их память.
— А разве вы в Бау получаете намного меньше? Насколько мне известно, рынок там довольно многолюдный.
— Возможно, и так, — согласился Роджер и уставился в землю. — Но если вы второй сын в семье, как, например, я, то все богатство уходит не в ваши карманы. Если бы эти земли по-прежнему оставались нашими, я мог бы отправится туда в качестве совладельца и присматривать за хозяйством старшего брата. При нынешнем положении дел… все выгоды достаются другому человеку, а наша семья лишена своего естественного наследства.
— Ваш брат так же расстроен этим обстоятельством, как и вы? — полюбопытствовал Болдуин.
— Когда-то, много лет назад, сэр Уильям был недоволен этим, но сейчас все по-другому, — неожиданно холодно ответил Роджер.
— Полагаю, у него есть свой замок, — догадался Саймон, не отказав себе в удовольствии посыпать солью раны молодого человека.
— И деньги тоже, но дело не только в этом. В последние годы мой брат стал чрезвычайно набожным человеком. Если откровенно, он был бы рад поменяться со мной ролями.
— Вы хотите сказать, если бы он был моложе? — уточнил Болдуин.
— Нет, если бы он был свободным человеком, а я наследовал его положение рыцаря и владельца замка, он бы вполне удовлетворился своим состоянием. Мог бы спокойно удалиться в монастырь и провести остаток жизни вдали от мирской суеты. Такое положение его бы вполне устроило. Он всегда имел склонность к молитвам, а возможность каждый день торчать у креста доставляла бы ему несказанную радость.
— Понятно, — протянул Болдуин, но отметил про себя, что этот молодой человек снедаем яростью от утраты прежней собственности, и потому так дорожит немногими семейными реликвиями, еще оставшимися в их доме. Этим, вероятно, объясняется его страстное желание отыскать пропавший меч и наказать вора.