Источник

На мгновение все замерло.

Как раз когда щупальца гидры потянулись к кристаллу, Торино прыгнул к нему.

И тут в тоннель хлынули нимфы, оттесняя Росса вверх, прямо в лапы гидре.

ГЛАВА 81

Этот осколок был так необходим Торино, что, ухватив и прижав к груди сияющий и теплый кристалл, он ощутил наслаждение, близкое к оргазму. Господь посылает ему испытания, но он справится со всеми злыми демонами, что стоят на его пути, и завоюет Источник для Святой церкви. Даже когда змеевидные щупальца обхватили его ногу и шею, иезуит не впал в отчаяние. То, что демон напал, лишь убеждало Торино в праведности его поступков. Он боролся, но тут другие щупальца заключили его в объятия и поволокли вверх по тоннелю.

Он видел, как Келли окружили свирепые нимфы. На миг их глаза встретились, и иезуита повеселил ужас в глазах ученого. Ему было почти что жаль беднягу. Келли до сих пор не понял, что иезуиту нечего бояться. Он крепче сжал кристалл, в полной уверенности, что Бог защитит его от зла, и вспомнил девиз ордена иезуитов: «Ad majorem dei gloriam» — «К вящей славе Божьей». Будучи генеральным настоятелем Общества Иисуса, Торино лишь исполнял свой долг: делал так, чтобы Источник служил вящей славе Божьей.

Хватка могучих щупалец усиливалась, и они утаскивали его все дальше и дальше от Келли. Торино цеплялся за пол в поисках хоть какой-то опоры, однако щупальца были куда сильнее. Вокруг метались черви, но они не нападали на иезуита, еще более укрепляя его веру в то, что Бог на его стороне. Даже демоны существуют лишь для того, чтобы испытывать праведников — они так же служат и повинуются Господу.

Миновав останки Петерсена и множество мертвых нимф, Торино оказался в кристаллическом гроте у Источника. Несмотря на царящее тут опустошение, монолит и гидра на вид совсем не пострадали. Белая толпа нимф стояла без движения — они наблюдали и напевали рефрен из двух повторяющихся нот, словно какая-то пародия на хор ангелов.

Внезапно щупальца отпустили иезуита. Гидра и нимфы замерли будто в ожидании. Прижимая к груди кристалл, Торино встал перед монолитом и молитвенно сложил руки.

— От имени святой католической церкви я заявляю ее права на этот Божий дар. Я клянусь освободить этот дар от демонов, которые его окружают, и использовать его силу, чтобы распространить волю Господа по всему миру.

К нему подошла нимфа и протянула руки, словно что-то прося. Торино помотал головой:

— Это принадлежит Святой церкви. — Он указал на монолит. — Все это принадлежит Риму.

Нимфа подождала еще несколько мгновений, затем отступила обратно, в толпу подруг. Одно из щупалец гидры обхватило правую ногу Торино, а другое — левую. Два других схватили его за руки и потянули в разные стороны. Иезуит сопротивлялся сколько мог, но щупальца были слишком сильны, и ему пришлось ослабить хватку. Когда обломок упал на землю и нимфы отнесли его к монолиту, Торино ожидал, что щупальца отпустят его. Однако они продолжали тащить его за руки, пока те не вытянулись по бокам наподобие креста. Затем щупальца раздвинули в стороны его ноги. Медленно и непреклонно мышцы, связки и сухожилия иезуита растягивались, словно на дыбе инквизиторов.

А потом пришла боль. Такой муки Торино еще не испытывал.

Вместе с болью промелькнула тень сомнения: как Бог допустил такое? Господь обязан вмешаться, чтобы он завершил священную миссию.

Тело гидры дрожало и пульсировало, пока щупальца медленно и неумолимо раздирали человека на части. Торино чувствовал, как рвутся мышцы. Почему?! Он все делал правильно. Все его поступки были направлены только на благо церкви. Иезуит услышал, как треснул левый локоть и порвались плечевые связки. И еще он услышал собственный крик: «За что, Господи?!»

Перед ним заплясали другие щупальца. В отличие от тех, что разрывали на куски тело, у этих были заостренные концы с острыми зубами и злыми красными глазами. Под пристальным взглядом нимф черви рассматривали иезуита: ангелы и демоны объединились ради пытки. Впрочем, как ни ужасны были черви, Торино был почти рад — ведь они несли избавление. Но почему он умирает здесь, в этом месте? У него еще много дел. Почему Господь его покинул?

Первый удар был так быстр, что Торино едва заметил силуэт червя, который проделал круглую дыру в его животе, а потом метнулся обратно, вытаскивая оттуда кишки. Торино опустил глаза, увидел вывалившиеся внутренности и завопил от отчаяния. Второй червь вгрызся ему в левое бедро. Даже когда третий оторвал все пальцы на левой руке, Торино не мог поверить, что Бог не придет ему на помощь.

Лишь в последние мгновения, когда щупальца оторвали от тела правую руку, а черви вонзили зубы прямо ему в лицо, мольбы о спасении сменились воплями проклятого.

*

Росс слышал крики Торино из тоннеля, однако смерть врага не доставила ему радости. Когда звуки стихли и кровь иезуита окрасила воду ручья, он чувствовал только страх — и еще стыд. Он пришел сюда с единственной целью — спасти жизнь Лорен, и в своем эгоизме ни разу не подумал о саде, о том, что тот должен выжить. Он вторгся в колыбель жизни, неся с собой смерть и разрушение. Он не только привел сюда Торино, но еще и не смог помешать его приспешникам уничтожить сад, убить нимф и повредить монолит.

Когда к нему подступили разъяренные нимфы и гидра, Росс понял, что он такой же чужак, как и Торино, — незваный вредоносный гость. Однажды нимфы спасли его от его собственных соплеменников; теперь им следует его наказать. Щупальца подобрались ближе, и он поборол в себе стремление вырваться. Вместо этого Росс невольно сжал в руках тяжелое распятие. Латинский крест длиной три дюйма с двухдюймовой перекладиной был шероховатым на ощупь. По центру в мягком металле шли буквы AMDG, что, как объясняла сестра Шанталь, было девизом ордена иезуитов, к которому принадлежал Орландо Фалькон: «Ad majorem dei gloriam» — «К вящей славе Божьей». Теперь он понимал, что и отец Орландо, и сестра Шанталь жили и умерли в соответствии с этим изречением: ставя веру в Бога выше учения церкви. Росс, невзирая на собственные убеждения, склонил голову перед чистотой их веры.

Что-то коснулось его кожи, и он поднял голову: к руке протянулись два щупальца. Росса охватил ужас. Тут появилась нимфа с красными цветами в волосах и потянулась к кресту. Он снял его с шеи и отдал. Нимфа разглядывала распятие, а остальные собрались вокруг и прикасались к нему с каким-то особым почтением. Росс вспомнил, как сестра Шанталь при помощи креста успокаивала нимф, когда они с ней впервые вошли в пещеру.

Некоторое время существа стояли кружком, поглаживая крест. Затем нимфа с красными цветами вернула его Россу. Прежде чем он надел распятие обратно на шею, нимфа сильно толкнула его в живот, принуждая отступить назад. Еще толчок, и еще шаг назад. Щупальца гидры не отставали, но, оглянувшись, Росс увидел, что нимфы позади него расступились, открывая проход. Он пятился, сжимая в одной руке распятие, а в другой — рюкзак Торино, пока не выбрался из кровавого тоннеля.

Нимфа продолжала толкать его дальше, пока Росс не уперся спиной в завал, отгородивший сад от пещеры. Похоже, в пещере его больше терпеть не будут и нужно выбираться наружу, даже если сад еще не остыл. Росс протиснулся в узкий лаз, через который они с Базином попали внутрь. И не останавливался, пока не вышел в сад.

Оказавшись снаружи, он увидел и услышал, как сдвинулись камни. Проход закрылся, в запретные пещеры больше не попасть. Земля под ногами была горячей, и Росс закашлялся в дыму. Он словно угодил в огромный мусоросжигатель: мрачную гранитную воронку, вся жизнь в которой уничтожена. От сада ничего не осталось. Пропали трава и деревья, землю покрывал толстый слой сажи и пепла. Все было черным. Даже небо затянуло мутной пеленой, почти не пропускавшей солнечный свет. В черном озере не осталось и следа былого сияния.

Пустыня потрясла Росса, но он утешил себя тем, что хотя бы не дал Торино ускользнуть с обломком монолита. Если бы не он, иезуит вернулся бы, уничтожил гидру и захватил Источник, пустив его силу на прославление своей церкви.