Наступление бури

– Как думаешь, это с тем не связано?

– Сомневаюсь.

– Правда? А что, тут такое сплошь и рядом творится, да?

– Нет, это в первый раз, – встряла Элла. – Я все‑таки грешу на малолеток, хотя время не самое подходящее. Но джиннам крушить кабинет нет ни малейшего резона. Правда, если это все же Хранители, то да, у них резон мог и иметься.

– Это могло быть сделано с целью похищения документов? Или их уничтожения?

И опять эта игра в гляделки.

– Вынужден снова указать, – промолвил Джон, – что это не предмет для обсуждения с посторонними. Пол попросил тебя проверить, ты проверила: мы целы и невредимы. Вопрос закрыт, так что можешь идти.

Это звучало обидно. Я долго работала под руководством Джона, и отношения у нас были дружеские. Не то, конечно, чтобы особо уж тесные, но мы общались, бывало, выпивали, судачили о семейных делах, делали друг другу подарки на Рождество. Я ему жизнь свою доверяла: просто невероятно, чтобы вот так, за одну ночь, все переменилось.

Впрочем, стоит ли удивляться, учитывая, сколько всего за последнее время переменилось.

– Джо, пойми, ничего личного, – сказала Элла. – Ты ведь уволилась, хотя мне до сих пор трудно в это поверить. Ты самый преданный делу Хранитель, какого я когда‑либо встречала.

– Я быласамым преданным делу Хранителем, какого ты когда‑либо встречала. И уж поверь мне, раз ушла, у меня были на то причины.

– Ну, знаешь, сейчас не время обсуждать всякие глупые разногласия, – заявила она. – Плохого Боба больше нет, и мы потеряли здесь трех Хранителей. Насколько я слышала, половина старших сотрудников организации или погибла, или выведена из строя, а остальные просто не знают, что в данной ситуации делать. Мы едва‑едва удерживаем ситуацию.

Я чуть было не пропустила это завуалированное предложение вернуться мимо ушей, но услышала в нем нечто, заставившее меня насторожиться.

– Что за три сотрудника? – вырвалось у меня. – Плохой Боб понятно, я тоже. А кто третий?

– Элла, – попытался остановить помощницу Джон, но ее уже понесло.

– Мы лишились еще одной сотрудницы двое суток назад. Кэрол Ширер. Погибла в автокатастрофе.

Вполне возможно, опять же устроенной джинном: они имели обыкновение использовать в своих операциях естественные силы. Удары наносились стремительно и наверняка, так что Хранители просто не успевали отреагировать и отдать соответствующие приказы своим джиннам – а без приказа и не будучи в настроении, джинны не выступали в их защиту. Победителем в итоге оказывался Ашан. Возможно, он систематически наносил такие удары то здесь, то там, выискивая слабые места. Не исключено, что Джон уже был намечен к уничтожению, но защищен своим джинном и без приказа. Кажется, у них двоих всегда были прекрасные отношения профессионального характера.

– Жаль, что такое случилось с Кэрол. Но вернуться сейчас я не могу, даже если бы меня приняли. К тому же, честно говоря, толку для вас от моего возвращения было бы мало. У меня имеются некоторые, хм, затруднения.

Джон поднял на меня расфокусированный взгляд, какой бывает, когда прибегают к Сверхвидению, что бы там ни увидел, помрачнел еще пуще и кивнул. Без комментариев. Он понял, какой ущерб мне нанесен.

– Так или иначе спасибо за предложение, – промолвил Джон. Хотя я на самом деле ничего такого не делала.

– Давайте помогу прибраться. Хоть наведу порядок после всего того хаоса, какой устраивала здесь не один год.

Джон согласился не сразу, но рабочие руки ему требовались. Я позвонила Полу и сообщила, что все в порядке. Джон призвал своего джинна – юного красавца с сияющими белыми алмазами глаз – и, пробормотав несколько команд, устранил самые тяжкие повреждения. Я за всем этим, уж поверьте, следила во все глаза… но не заметила ни малейших признаков назревающего бунта. Похоже, они с джинном ладили, как всегда. Я ощущала эту сдержанную доброжелательность – не любовь, даже не дружбу, а скорее хорошее партнерство. Во многих отношениях Джон Фостер являлся образцом того, каким должен быть Хранитель.

Что повергло меня в уныние, напомнив, что я и в лучшие‑то времена такой не была. Я была неряшливой, несобранной, взбалмошной. Не могла встроиться в систему, даже когда хотела.

Я помогла Элле в хлопотном деле возвращения папок на полки и, пока занималась этим, поняла, что по большей части они имели отношение к персоналу. Содержали детальные отчеты о нашей деятельности, и приятно было ощутить, что благодаря часам, проведенным за клавиатурой, все это не канет неведомо куда. А то я подозревала, что итоги всех моих нелегких трудов попросту растворятся в эфире и будут поглощены голодными демонами. Или злокозненными вольными джиннами.

Когда я подняла папку этак пятнадцатую, толстенную, битком набитую бумагами, оказалось, что на ней написано мое имя. Я помедлила, оробев, а потом открыла ее. Скрепки и разделители почему‑то отсутствовали, отчеты и прочие документы местами скомкались, словно их вынимали, а потом запихивали внутрь в спешке.

Но на самом верху находился приказ, подписанный Полом Джанкарло, исполняющим обязанности Национального Хранителя. Он предписывал держать меня под постоянным надзором для выявления признаков подозрительной активности, связанной с мошенничеством, шантажом и получением прибыли за незаконное управление погодой.

Меня сначала бросило в холод, а потом в жар, да такой, что прожег меня от самой макушки до желудка, где и угнездился. В этом документе Пол фактически обвинял меня в том, что я, сговорившись с двумя другими Хранителями (в том числе с Плохим Бобом), направляла ураганы, шторма и торнадо на специально намеченные участки побережья, где фирма, именуемая «Райское королевство», вроде как занималась строительством дорогих курортных отелей и кондоминиумов, которые систематически, перед самым открытием, становились жертвой стихийных бедствий.

А фирма получала страховку.

Ни одного объекта это «Райское королевство» в строй так и не ввело. Название было мне знакомо, ведь на разрушенную стройку этой компании меня возили. Туда, где погиб отец с ребятишками, а торнадо превратил строящийся отель в развалины.

Я полистала страницы. Фотоснимки убедительно показывали, что стройка изначально велась с нарушениями. Использовались нестандартные, некачественные материалы, не соблюдались строительные нормы в отношении прочности конструкций. Будь эти здания введены в эксплуатацию, они оказались бы смертельно опасны, однако страховые выплаты соответствовали покрытию расходов на строительство безупречных сооружений.

Я раньше знать не знала про это «Райское королевство», но теперь меня начала бить дрожь от ярости и немного – от страха.

Джон вырвал папку у меня из рук, захлопнул ее и, хмуро глядя на меня, передал Элле, которая молча принялась поправлять и разглаживать бумажки.

– Можно задать вопрос: я не должна была увидеть эти документы?

Правда, Элла могла думать иначе: возможно, она намеренно оставила именно эту папку валяться на видном месте, чтобы ее подобрала я.

– Ты же знаешь, я не могу об этом говорить.

– Что же получается: я уже не вправе очистить свое имя?

– Да никто твое имя не чернит, – заявил он и опять скрестил руки. Вид у него был усталый. И седины в его волосах, по сравнению с тем, что я помнила, заметно прибавилось. – Послушай… ну да, ходили разговоры в связи со смертью Плохого Боба. Многие считали, что ты убила его, чтобы заткнуть ему глотку.

– Это была самооборона! – чуть не сорвалась на крик я. Он кивнул, но, судя по позе, оставался при своем мнении.

– Черт побери, Джон, ты мне не веришь? Ты же знал этого ублюдка. Это был жуткий, испорченный старик…

– Он был живой легендой, – мягко указал Джон. – Ты убила легенду. Надо понимать: неважно, что за дерьмо он собой представлял и что за гадости вытворял: этого сейчас никто не помнит. Все помнят его достижения, а не грехи.

«Он мне демона в глотку запихал!» – хотела закричать я. Но не могла. Да и не имело это значения: Джон был прав. Боб в глазах многих являлся лицом неприкосновенным, чуть ли не святым, а я злокозненной стервой, прикончившей беззащитного старика у него же дома. Вне всякого сомнения, махинация с «Райским королевством» была его рук делом: во всем чувствовался его стиль. Надо думать, он вовлек в этот бизнес и других Хранителей, но меня даже не пытался. Уж он‑то знал, что я бы на это не пошла.