Наступление бури

Родригес чуть не поперхнулся пивом: приятно было узнать, что у него есть чувство юмора. Однако у меня возникли вопросы.

– Почему эти ребята на вас напали? Нет, начнем лучше сначала. Кто они вообще такие?

– Хранители.

– Ну, это ясно. Но…

Льюис прижал холодную пивную бутылку ко лбу и бросил быстрый взгляд на Родригеса. Я пожала плечами.

– Да ладно, не дергайся. Я ему так и так все расскажу, раз уж он в это влип. Нечего ходить вокруг да около, тем паче что он старый партнер Квинна. Ему не помешает узнать правду.

– Всю правду?

– Да.

Льюис покачал головой, явно сомневаясь в моей правоте, но решил не спорить и вернулся к предмету разговора:

– У Хранителей произошел раскол. Я знал, что рано или поздно это произойдет: их организация такова, что в случае возникновения разногласий не обеспечивает самосохранения. Они разделились на фракции. Часть из них, обеспокоенные слухами о том, что джинны обратились против своих хозяев, запечатали бутылки и попрятали их в самые надежные и безопасные хранилища, которые могли найти. Ну а потом явились за мной.

– Какого черта им понадобилось от тебя?

– Им сообщили, что я веду крестовый поход за освобождение джиннов.

Я смерила его взглядом.

– Хм. А ты ведешь?

– Это отдельная тема.

Ох, ну и дела.

– Льюис….

– Брось это, Джо.

– Ладно, проехали, итак, ты проповедовал освобождение джиннов, джинны принялись убивать хозяев, и Хранители обвинили в этом тебя.

У меня это породило нехорошее ощущение.

– Случаем, не группировка Ашана стоит за всем этим?

– Ага.

– И сдается мне, некоторые из этих Хранителей могут…

– Носить Метку Демона? Догадка правдоподобная, особенно если учесть, как они сильны. Рэйчел пыталась отогнать их, прикрывая мою спину, но они словно волчья стая. Прятаться и убегать от них долго мне не удастся. Все это рано или поздно закончится бойней.

Судя по виду, его это явно угнетало.

– Одна из них, Шин, была протеже Мэрион, – заметила я. – Надо позвонить Полу и выяснить, сохраняет ли Мэрион какой‑либо контроль над происходящим.

– Мэрион в больнице, – заявил Льюис. – Получила повреждения в автомобильной аварии. Я узнал это от Пола, час назад.

От всего услышанного я и думать забыла про свои несчастные ноги.

– Они метят в нас. Это не случайно.

– Они охотятся за самыми могущественными старшими Хранителями. Это освобождает места, которые можно занять. Своего рода государственный переворот, или, по крайней мере, им так кажется. А если посмотреть с колокольни Ашана, так это ослабляет Хранителей как таковых.

– А что Пол?

Льюис покачал головой. Я попыталась встать, но колено кольнуло так, что предпочла не рыпаться и бросила взгляд на Кевина, увлеченно рассматривавшего мою маленькую коллекциюDVD‑дисков.

– Эй, ходячий больной. Поставь Мела Гибсона на место и отойди.

– Я тащусь от «Смертельного оружия».

– Есть от чего. Ну‑ка, дай мне телефон.

– Сама возьми…

– Кевин, – негромко произнес Льюис, – посмотри на ее ноги. Она едва ходит. Заткни пасть и дай ей этот долбаный телефон.

Кевин вспыхнул, ощерился, однако склонил голову и поставил диск на полку.

– Где он?

Я кивнула в сторону кухни. Кевин, шаркая, направился туда.

– Не такой уж он паршивый щенок, – промолвил Льюис, провожая его взглядом. – Просто за ним пригляд нужен, чтобы указывать, когда его заносит.

– Ему бы следовало вести себя поприличнее.

– Да он будет, ты уж поверь. Просто он сейчас до полусмерти напуган, и это у него защитная реакция. Ему время нужно, чтобы отойти.

Боюсь, что при этом глаза Льюиса светились участием, как будто он видел в Кевине что‑то от самого себя. Но это, конечно же, просто смешно. Льюис никогда не имел ничего общего с Кевином, ни в каком смысле.

– Льюис, – сказала я, – он психопат. Не забывай об этом, иначе кончится тем, что он засадит тебе нож в спину, прямо между твоих красивых широких плеч, и я буду по этому поводу весьма печалиться.

Родригес одним махом покончил с пивом и сказал:

– Ладно, ребята, это не для меня. Развлекайтесь вашими сказочками, а я лучше чуток отдохну. Только не надо делать никаких глупостей. Я все равно узнаю.

На сей счет у меня сомнений не было: он или располагал встроенными датчиками движения, или просто нанял частного сыщика отслеживать меня, когда сам вынужден был прикорнуть. Этот малый ко всему подходил основательно.

– У меня нет намерения никуда идти, – сказала ему я и тут же поправилась: – Ох, кроме работы, конечно. Мне к шести в студию.

Времени оставалось так мало, что его уже не стоило тратить даже на попытку добраться до кровати.

– Завтра, – промолвил он, – мы вдвоем, ты и я, посидим, потолкуем. И ты объяснишь мне, что к чему. Договорились?

Другого выхода я, честно говоря, просто не видела.

– Договорились.

Он кивнул, взглянул на Льюиса – вроде как попрощался по‑полицейски, и вышел, стукнув со значением дверью. Льюис подошел к ней и закрыл на оба засова. Оно, конечно, против Хранителей или джиннов никакие запоры не помогут, так что акт был скорее символический. Хотя, может, и не только: но ночам вокруг шастало немало скверных ребят из числа смертных. Было бы чертовски обидно, выстояв в битве за судьбу мира, оказаться прирезанной домушником, позарившимся на мою видавшую виды стереоустановку.

Кевин вернулся с кухни с телефоном, бросил его мне и спросил:

– Могу я там чего‑нибудь пожрать?

– Конечно.

Он исчез с такой быстротой, словно был джинном.

– Эй, вино и пиво не трогай! – крикнула я ему вслед. Как будто его заботили мои слова.

Льюис повернулся, сел на пол передо мной, на индейский манер, и взял мою ступню в свои большие теплые руки. Я резко вздохнула и напряглась.

– Расслабься, – сказал он. – Положись на меня.

Он подтянул мою ногу к себе, положил на бедро и начал водить пальцами по ошпаренной коже. Под его прикосновениями жар и боль отступали, припухлость спадала, кожа начала приходить в норму. Это было замечательно, удивительно приятно.

– Тебе СПА‑салон открыть надо, – пробормотала я, откидывая голову на мягкое сиденье стула. Он улыбнулся, не сводя глаз с ноги и продолжая разглаживать кожу пальцами.

– Для тебя мне впору открывать больницу, – промолвил он. – Джо, нам кто‑то помог, там, внизу, в песке. Нас завалило, и мы умирали, но кто‑то помог нам выбраться.

Я молчала.

– Дэвид?

Я почувствовала, что из глаз выступают жгучие слезы, и смахнула их дрожащими руками. Его пальцы, заботливо поглаживавшие мою кожу, замерли, потом возобновили движение.

– Я думала, что смогу спасти его, – вырвалось у меня. – Я правда считала…

Я не могла думать об этом, чувствовать это, ничего не могла с собой поделать. Слезы полились ручьем. Льюис продолжил разминать мою ногу, теперь довольно сильно нажимая на подъем, чтобы выгнать боль отовсюду. Нетребовательный и непритязательный, как всегда.

– Ты его не потеряла, – заявил Льюис. – Ты никогда не потеряешь его, если только он не умрет. Или ты.

Моя левая нога полностью пришла в норму. Он мягко поставил ее обратно на ковер и взялся за правую. Я закрыла глаза, отдаваясь тому острому, животному удовольствию, которое он мне дарил.

– Думаю, это уже произошло, – тихо произнесла я. – Полагаю, он умер. Думаю, то, что осталось… о господи, Льюис. Ты понятия не имеешь, на что они похожи. Ифриты. А если ты знаешь, какими они были, а порой и они знают, какими они были…

– Тссс, – прошептал он. – Закрой глаза. Не думай.

Чувствуя, как его пальцы медленно, методично устраняют боль, я и сама не заметила, как погрузилась в сон.

Проснувшись, я обнаружила себя в кровати. Кто‑то, надо думать, Льюис, перенес меня туда. Я так и оставалась в той одежде, в которой отправилась на пробежку, и каждой складочкой кожи ощущала налипший на нее песок. Все тело отчаянно зудело. Не знаю, столько мне удалось проспать, но чувствовала я себя разбитой.