Наступление бури

– Могу я узнать, почему?

– Нет… не совсем. Слушай, я тебе расскажу. Только давай не сейчас, ладно?

Родригес переместился ближе к Кевину: у того выровнялось дыхание, лицо вновь стало обретать цвет. Я встала и поплелась к Хранителям, постепенно оправлявшимся от растерянности и смотревшим на меня, кто больше, кто меньше, с вызовом. Ширл так и лежала. Я взглянула на Хранителя Земли, врачевавшего ее раны. Он не был мне знаком, но выглядел респектабельно, прямо как из «списка пятисот» журнала «Форчун».

– Явитесь за ним снова, будете иметь дело со мной, – решительно заявила я. – Льюис и Кевин под моей защитой. И, честное слово, в следующий раз я не стану отзывать своего джинна. Если вам охота повоевать, пожалуйста. Я готова. Только заранее запаситесь гробами.

Он открыл было рот, но так и закрыл, ничего не сказав. Кивнул двоим своим спутникам, и те подняли Ширл и закрепили в пожарной переноске за плечами самого здоровенного из Хранителей.

– А с ним что? – спросил Хранитель Земли. Голос у него был красивый, с едва уловимым канадским акцентом, а один глаз чуточку косил, что придавало его лицу хитрое выражение. Он кивнул в сторону детектива Родригеса:

– А что с ним?

– Мы не можем оставлять свидетелей.

Я была ошарашена. Неужто он и вправду сказал такое?

Но ведь сказал. На самом деле.

– Только через мой труп! – заявила я. Вид у меня при этом, похоже, был крутой, потому что этот малый аж отступил на шаг.

– Зарубите себе на носу, придурки: Хранители не убивают людей.

Некоторые из них отводили глаза. Но не все, а я вдруг почуяла знакомую дрожь, пробежавшую вдоль хребта. Если я способна увидеть ифрита, не значит ли это, что увижу и Метки Демона? Обычным людям они не видны, но, обладая такой способностью, я могла бы проверить этих ребят и выяснить, не находится ли кто из них под воздействием сил зла. Правда, сомнительно, чтобы все эти ребята, хоть мужского пола, хоть женского, стали с готовностью обнажать передо мной по моей просьбе свою грудь.

Тем временем ко мне подошел Льюис. Он встал рядом, не промолвив ни слова, но, черт возьми, от него так и тянуло силой. Воздух вокруг него дрожал от жара. Он выглядел мрачным, вымотанным, загнанным, но не ослабленным. Ничуть.

И тут, совсем уж неожиданно, пришел в себя Кевин.

– Эй! – прохрипел он, с трудом выталкивая слова. – Если у вас будет драка с этими задницами, я тоже в теме.

Его слова сопровождались попыткой совершить театральный жест, ассоциируемый со злыми волшебниками, но в нынешнем состоянии он получился слабым и неловким.

– Ты лучше отдыхай, парень, – сказала я ему и снова обратилась к Хранителям: – А вы, ребята, чешите отсюда подобру‑поздорову. Больше вам тут делать нечего.

Детектив Родригес подошел, встал по другую сторону от меня и передернул затвор. Звук получился громкий, хорошо различимый даже на фоне ревущего прибоя.

Они могли решить, что я не представляю собой серьезной угрозы. Решить, что не обладающий силой человек с пистолетом и вовсе не опасен, а уж о полумертвом Кевине говорить тем более не стоит. Но на ведущей к пляжу дороге уже мигали, отражаясь в небе, огни и завывали сирены машин.

Подтягивалась кавалерия, а желания вступать в полномасштабную битву, втягивая в нее официальных представителей обычного человеческого мира, у них не было.

– Мы еще увидимся, – сказал Хранитель Земли, удерживая мой взгляд.

– Рассчитываю на это.

Они повернулись, прямо как воинское подразделение, и удалились прочь, во тьму.

Воцарилась тишина, в которой отчетливее слышалось завывание сирен спешащих на место происшествия машин. Только сейчас я начала осознавать, как основательно досталось моим несчастным ногам – чувство было такое, будто мне пришлось протопать по угольям миль этак пять. Вдобавок у меня ныли колени и раскалывалась голова.

Мне просто кричать хотелось: мало того, что я вся была в крови, так еще Дэвид исчез, как будто его никогда не существовало. И я не думала, что на сей раз ему удастся вернуться.

Вот такая у меня, черт побери, вышла пробежка.

Ночь тоже выдалась еще та. Кевина доставили в пункт неотложной помощи, где диагностировали анемию и установили, что он – несмотря на усилия Льюиса и Дэвида – потерял почти четверть объема крови. Его положили под капельницу, и мы долго наблюдали, как донорская кровь вливалась в его вены. Родригес относительно подробностей происшествия не распространялся, прежде всего потому, что сам не больно‑то понимал, что это за катавасия, и не мог объяснить произошедшее, а мы от комментариев воздерживались. Льюис держался рядом со мной, то ли нуждаясь в поддержке, то ли, напротив, чтобы иметь возможность оказать ее мне.

Кое‑как нам удалось отделаться от представителей СМИ, готовивших репортажи о карстовых воронках на пляже и угрозе, которая таится в них для отдыхающих, в первую очередь детей… Но к тому времени, когда я добралась‑таки до дома, мне стало окончательно ясно, что моя жизнь целиком и полностью вышла из‑под контроля. Мало мне было всей этой идиотской ситуации с работой, так тут еще на мою бедную голову и Сара со своим возлюбленным, и Льюис с Кевином, и война между джиннами, и коп из Лас‑Вегаса, который, правда, в итоге оказался классным малым. Ну а в завершение всего этого ноги мои болели черт знает как!

Родригес настоял на том, чтобы зайти и проверить квартиру. Имона с Сарой на виду не было, но дверь в ее спальню была закрыта. Соваться туда я, хм, не стала.

– Ладно, – сказала я, оглядев свою компанию. – Кевин, Льюис, а ну‑ка садитесь, пока не свалились.

Льюис и сам уже садился, но все равно бросил на меня благодарный взгляд. Родригес стоял, прислонившись к двери, сложив руки на груди и хмуро глядя на меня. Кевина так напичкали болеутоляющими, что он должен был валиться с ног, однако, надо же, прошелся по комнате, подметая ковер драными черными краями своих джинсов и озирая обстановку. Ах да – я вспомнила о его величайшем уважении к личным границам. В этом отношении его не изменило даже прикосновение костлявой руки смерти.

Испустив болезненный вздох, я поместила ноги на видавший виды пуфик и позволила себе, впервые за долгие часы, чуточку расслабиться.

– Как я понимаю, у тебя нет на примете местечка, куда можно двинуть? – спросила я, обращаясь к Льюису. Он покачал головой. – Прекрасно. Остаешься здесь. Кевин, ты тоже. Э…

Детектив Родригес поднял брови.

– У меня есть крыша над головой.

Ага, конечно – отель «Белый Фургон».

– Спасибо, – промолвила я.

– За то, что отваливаю?

Он выглядел несколько удивленным.

– За то, что занимаешься тем, чем вовсе не обязан. Причем когда все происходящее выглядит полным бредом.

Он пожал плечами и холодно улыбнулся.

– Ну, я просто отложил некоторые вопросы на потом, вот и все. Но сейчас, честно скажу, предпочел бы выпить и попытаться об этом не думать.

– Хорошая мысль, – подхватил Льюис. – Я бы не отказался от пива.

Я поняла намек, отправилась на кухню, открыла две бутылки «Микелоб лайте» и принесла их в комнату вместе с кока‑колой, которую вручила Кевину. За что получила негодующий взгляд.

– Ты несовершеннолетний, – заявила я. – И в любом случае слишком непредсказуем, чтобы тебя еще и пивом поить. Не говоря уж о категорической несовместимости болеутоляющих средств с алкоголем.

Возмущение в его взгляде не ослабло.

– Скажи спасибо, что я тебе смерти не желаю.

Он обошелся без этого, но колу свою так или иначе взял. Я протянула бутылку пива Родригесу, который принял ее без слов, и отправилась за бокалом белого вина: бутылку Сара поставила охлаждаться в холодильник.

– Итак, – сказала я, садясь на пол и скорбно созерцая свои розовые больные ноги, – давайте оценим ситуацию: насколько она хреновая?

Льюис отставил пивную бутылку, сглотнул, помолчал, обдумывая ответ, и сказал:

– Хреновее бывает, только когда хочешь курнуть, а от сигареты один огонек остался.