Страница 39 из 72
Инспектору Корнеллу снова понадобилось содействие М. X. Пока что мне удавалось отделаться от него, говоря, что М. X. занят делами Адмиралтейства, но я не смогу долго пользоваться этой отговоркой, а Эдмунд Саттон сказал, что не станет участвовать в обмане полиции. Я предоставил полиции оригинал письма, присланного М. X. убитой женщиной, он дал мне такое указание на случай слишком сильного нажима — это должно удовлетворить их на первое время. В том случае, если инспектор вернётся и будет протестовать против дальнейших отсрочек, мы с Саттоном должны будем что-то предпринять.
М. X. телеграфировал, что вскоре будет в Германии и уже выяснил местонахождение Макмиллана.
ГЛАВА 16
Никогда не посещайте борделей ранним утром: вы разочаруетесь так же сильно, как и за кулисами балетной феерии. К тому же и там и там пахнет почти одинаково. Вступив за двери с виду вполне респектабельного заведения мадам Изольды, мы очутились среди полного разгрома: разбросанные стаканы, пивные кружки, тарелки с остатками ужина и окурками сигар; мне показалось, что в углу я заметил валявшуюся пару дорогих мужских башмаков и женский чулок. Заспанный лакей в мавританском кафтане провёл нас через весь этот хаос, лишь предупредив, чтобы мы не удивлялись утреннему беспорядку. Я заметил, что несколько слуг уже приступили к наведению порядка, чтобы ближе к вечеру новые посетители смогли предаться кутежам и разврату в благопристойной обстановке. В бледном утреннем свете восточные украшения выглядели ужасающе безвкусными, на павлиньих перьях опахал была видна пыль, а позолота на мавританских арках местами облупилась, обнажая грубую древесину.
Мадам Изольда собственной персоной приветствовала нас. Она была облачена в нежно-розовый пеньюар с широкими японскими рукавами и распространяла вокруг густой аромат розового масла, шею её украшала кольеретка из перьев. Этот пышный наряд не мог скрыть ни дряблости тучной плоти, ни сетки морщинок вокруг пронзительных голубых глаз. Ресницы мадам покрывала тушь, ярко-красная помада скрывала вялость губ, на щеках лежали густые румяна. Её приветствие, обращённое к герру Дортмундеру, прозвучало слишком радостно для того, чтобы быть искренним.
— Какая неожиданная честь; я так давно не видела вас, — проворковала она, скорее с прусским, чем с баварским акцентом, взяв гостя за руку — Видеть вас всегда такое удовольствие!
Я попятился в полной растерянности. Как смогу я взглянуть в лицо Элизабет, после того как побывал в этом заведении? Оно не напоминало английские бордели, где посетители не только уединялись в отдельные кабинеты с проститутками, но и вместе веселились, могли играть друг с другом в карты или просто пить вино. Здесь же предлагали развлечения, о природе которых я мог лишь догадываться. Мне не доводилось слышать, чтобы в лондонских притонах предавались таким порокам, признаки которых бросались в глаза здесь. Турецкий ковёр, устилавший пол, был покрыт множеством винных пятен; я предположил, что в недалёком будущем они образуют на нём новый запутанный узор. Нетрудно было заметить, что дыры, оставленные брошенными сигарами, непоправимо испортили ковёр.
— Вот человек, о котором я говорил вам, — бросил по-английски Дортмундер вместо приветствия. — Мистер Джеффрис, подойдите! — скомандовал он, не поворачивая головы. — Его нужно представить шотландцу. Джеффрис, покажите своё воспитание и поцелуйте мадам ручку.
Я последовал приказанию и развязной походкой, присущей Джеффрису, подошёл к хозяйке.
— Доброе утро, мистер Джеффрис, — сказала та по-немецки, протянув мне руку и ожидая, что я склонюсь к ней.
— Доброе утро, мадам, — ответил я тоже по-немецки, и добавил: — У вас здесь очень необычно.
— Хотелось бы на это надеяться! — воскликнула она с жеманным смехом, который, как я предположил, должен был продемонстрировать её скромность.
— Мистер Джеффрис приехал, чтобы наняться на службу к Макмиллану, как мы и договаривались. Братство рассчитывает на то, что вы сможете представить его. Шотландец всё ещё здесь, не так ли? — Последняя фраза прозвучала скорее обвинением, а не вопросом.
— Он спит с Гретхен и Франсуазой. Провёл с ними всю ночь. Они в китайской комнате, вторая дверь налево от лестничной площадки. — Женщина говорила поспешно, будто боялась, что неторопливая речь может вызвать неудовольствие Дортмундера. — Девушки работали очень старательно, mein Herr.
— Замечательно, — отозвался Дортмундер, потрепав мадам Изольду по щеке, словно приласкал послушную собаку.
— За ночь он заказал четыре бутылки шампанского, одну вылил на Франсуазу и слизал всё до капли. Как огромный и похотливый щенок. Франсуаза сказала, что он противно щекотал её усами. — Мадам нервно и визгливо расхохоталась. — Уверена, что после такой ночи он сможет подняться не раньше полудня, да и то вряд ли будет в состоянии толком пошевелиться из-за головной боли.
— Отлично, отлично, — похвалил Дортмундер. — Тем больше вероятности, что он не станет придираться к новому слуге. А кто ещё из гостей провёл здесь всю ночь?
— Только турок, — виновато сказала Изольда и поспешно принялась оправдываться, словно опасалась наказания. — Утром он отказался уходить. Весь вечер просидел, играя в шахматы, чаще выигрывал. Ничего не пил. Не развлекался с девочками. Когда я намекнула, что ему пора уходить, он сказал, что в его стране с гостями никогда не посмели бы обходиться так невежливо. Очень хорошо заплатил. Но даже не взял с собой девочку в номер. Может, он любит мальчиков, но у нас их нет. Судя по его поведению, он вполне мог бы быть монахом.
— И вы хотите, чтобы о вашем доме говорили, что здесь всегда рады гостям, — с недовольным видом заметил Дортмундер.
— Хочу, и поэтому должна сделать всё, чтобы этот турок остался доволен. Что станут говорить, если я не позволю ему у нас заночевать? — запротестовала мадам Изольда с таким видом, словно стояла перед судом. Интересно, какая же сила позволяла Дортмундеру держать эту женщину в своей власти, внушая ей такой страх? Возможно, она тоже была свидетельницей столь же ужасного обряда, как тот, что я видел прошлой ночью, в то время как Макмиллан поливал шампанским и облизывал проститутку по имени Франсуаза.
А Дортмундер снова погладил её по щеке. Недовольное выражение исчезло с его лица.
— Не беспокойтесь на этот счёт. Турок может оказаться полезным для нас.
Облегчение, появившееся на лице мадам Изольды, было настолько явным, что при иных обстоятельствах могло бы показаться смешным. Я решил попытаться извлечь из ситуации максимальную выгоду.
— А что это за турок? — с наивным видом спросил я.
— А почему вы спрашиваете об этом? — спросил Дортмундер, метнув в меня насторожённый взгляд.
— Потому что мне может пригодиться любой человек, способный посоветовать Макмиллану нанять меня. — Я окинул взглядом двоих вновь появившихся слуг; те включились в уборку помещения. — Думаю, если этот Макмиллан и впрямь такой вздорный человек, как вы говорите, то будет полезно сделать вид, что я переживаю за честь королевы, вам не кажется? — У меня тут же родилась ещё одна идея в развитие моей тактики, и я почувствовал прилив энтузиазма. — Если заставить этого турка проникнуться состраданием к такой несчастной жертве судьбы, как я, то вероятность того, что высокомерный шотландец возьмёт меня на службу, увеличится. — Я усмехнулся. — Думаю, что смогу показать турку один-другой фокус. Честно говоря, в тот момент я не имел ни малейшего понятия о том, что мне следует сделать, но решил, что придумаю что-нибудь, когда придёт время.
Герр Дортмундер уставился на меня так, словно у меня выросла вторая пара рук или со мной случилось что-то ещё более невероятное.
— Продолжайте, мистер Джеффрис, — подбодрил он. — Возможно, в вашем плане что-то есть. Пожалуй, его не так удивила бы внезапно заговорившая собака.