Страница 32 из 48
Он начал эффектно ухаживать за мной – на первом свидании привёз меня в русский ресторан, а после ужина дал сто тысяч йен и высадил около “Маруи” со словами: ”Купи себе что-нибудь в подарок, а я через час за тобой заеду”. За все пять поездок это был первый случай, когда мужчина повёл себя таким образом – все остальные предпочитали таскаться по магазину следом за мной, действуя на нервы жалобами на усталость.
В первую ночь он тоже меня поразил – своим темпераментом. Когда он целовал меня между ног, я, вместо того чтобы расслабиться и получать удовольствие, беспокоилась о том, как бы он мне клитор не отгрыз. В ту же ночь стало понятно, что ему требуется такая же неистовая партнёрша, которая бы беспрерывно стонала и извивалась под ним. Изображать страсть, я сочла ниже своего достоинства. Он упрекнул меня в том, что я его не люблю, что для меня это только секс, а его такие отношения не устраивают. Но мы продолжали встречаться, хотя и все последующие наши ночи были такими же разочаровывающими…
Я предлагала ему расстаться: ”Ну, попробовали – не получилось, бывает, в конце концов, мы оба взрослые люди”. Но он наотрез отказывался: ”Расстаться всегда успеем, - говорил он, - Ты красивая, умная и порядочная женщина – такие не часто встречаются, поэтому я не хочу так быстро сдаться, отпустив тебя, хотя и чувствую, что у нас ничего не получается…”
К половине второго ночи клуб снова полон. Кондиционер не справляется с сигаретным дымом, караоке надрывается, девчонки и гости пьяны, стафы взвинчены. Ишиваки не теряет надежды меня доконать – то он таскает меня по всем столам, не давая передохнуть, то оставляет одну на вэтинге, чтобы всем было видно, что я на фиг никому не нужна. Но мне всё равно. Мне не хочется работать – мне хочется спать.
Я сижу в кресле за стеклянной перегородкой, которая отделяет меня от остального клуба, рассматриваю гостей в деловых костюмах и девчонок принарядившихся в честь субботы, светло-зелёные диваны и кресла, металлические столы, пальмы в кадках, цветы в корзинах, зеркальные шары под потолком…
Я засыпаю и мне снятся ярко-синие волны, тёмно-жёлтый песок, какие-то люди вокруг и я, карабкающаяся куда-то вверх по песку, из-за боязни прилива, который может унести меня в океан…
- Джулия, просыпайся! – Ишиваки трясёт меня за плечо. Я открываю глаза и вижу не молодого мужчину и двух японок, которые садятся за те столы, где обычно вэтинг. Я сразу же встаю и иду в туалет. Расчёсываю волосы, поправляю макияж, с раздражением думая о том, что сейчас придётся работать. Ещё раз пытаюсь дозвониться до Сатоши, от души жалея, что у него нет автоответчика – мне хочется сказать ему все самые грязные ругательства, которые я знаю на русском и японском языках.
Ишиваки ведёт меня за стол к только что пришедшим гостям. Какая-то гнилая компания. Женщинам на вид лет сорок пять – пятьдесят, одна в парике и в кимоно похожа на гейшу, другая в ядовито-розовом костюмчике с короткими рукавами и короткой юбкой – такие выдают в качестве рабочей одежды в самых дешёвых хостес-клубах. Мужику тоже лет пятьдесят, по виду мерзавец и проходимец. Все трое – явные неудачники. Они пьют виски, курят и смотрят на мои сиськи. Общаться с этими обломками жизни мне не хочется, поэтому я наливаю себе в стакан воды со льдом и молюсь о том, чтобы меня поскорее отсюда забрали или посадили ещё кого-нибудь.
Они начинают разговор первыми – спрашивают, говорю ли я по-японски, я с большой не охотой признаюсь, что говорю. Оказывается, что женщины мои коллеги – они работают в хостес-клубе для любителей пожилых дам. Мужик, пришедший с ними, их гость, но этот любитель старушек проявляет больший интерес ко мне, чем к ним, впрочем, я ведь тоже уже не девочка… Автоматически поддерживая с ним беседу, я прислушиваюсь к тому, о чём говорят женщины, потому что они говорят обо мне. Обсуждают настоящая ли у меня грудь или силиконовая. Та женщина, что в костюме, сидит рядом со мной, неожиданно быстрым движением руки она хватает меня за одну грудь и сразу же отпускает.
- Настоящая, - констатирует она результат исследования своей подруге.
- Лесбиянки! – обзывает их мужчина, обнажая в оскале, который у него означает улыбку, железные зубы. Я в шоке, но не потому что незнакомая женщина прикоснулась к моей груди, а потому что я обратила внимание на её руки. Она ловит мой взгляд и объясняет, что несколько лет назад случайно обожгла их кипящим маслом, на котором жарила тэмпуру.
- Хорошо умереть, пока у тебя такое лицо и такая грудь, - говорит та, что в кимоно абсолютно серьёзно, вторая согласно кивает головой. Мне становится жутко.
- Просто в Японии я растолстела, поэтому грудь и выросла, когда я худая, то она значительно меньше, - говорю я.
Ишиваки отзывает меня со стола, вместо меня приводит Нику – ей уже тридцать лет и она не может похвастаться большой грудью, зато у неё на руке золотой с бриллиантами “Ролекс”, который ей недавно подарил японский любовник. Боюсь, это доконает бедных женщин, но это уже не моя проблема.
- У тебя риквест, - говорит Ишиваки.
“Всё-таки пришёл собака!” – думаю я со злорадным торжеством, но за столом, к которому меня подводят, сидит не тот, кого я надеялась увидеть.
11
- Это не ошибка? – спрашиваю я Шурика, сев рядом. – Ты, правда, заказал меня?
- Да, а почему нет? – отвечает он.
- Потому что я не отношусь к числу твоих подруг, и с Наташей тоже не дружу, поэтому, если ты решил с ней помириться, а меня выбрал посредником в переговорах, то ты промахнулся.