Страница 10 из 91
Кому же сегодня он так срочно понадобился? Или это очень смелый, или очень наглый гость, размышлял Пьер, шаркая шлепанцами к входной двери.
Велико же было его изумление, когда за дверью оказался молодой человек в форме посыльного DHL с мотоциклетным шлемом в левой руке.
– Прошу прощения, месье, – пробормотал он. – Вам срочная депеша.
Внушительная внешность пожилого мужчины его явно смутила.
Вместо благодарных слов Тьерри расписался на бланке и дал посыльному евро на чай. Он прошел к письменному столу и, взяв ножницы, аккуратно разрезал сложенный вдвое листок. От каллиграфически выстроенных на желтоватой бумаге букв пахнуло доисторическим прошлым.
В письме оказалось всего две фразы:
«ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО. СРОЧНО ВЫЛЕТАЙ».
Тьерри придвинул к себе телефон и, не задумываясь ни на мгновение, набрал номер. Мужской голос ответил сразу.
– Доброе утро, Жан! Надеюсь, ты уже проснулся, – сказал Пьер в трубку. – Закажи мне билет до Монреаля на ближайший рейс. Я бы мог сам позвонить в агентство. Но, знаешь, мне надо, чтобы наверняка. По твоим каналам это будет надежнее. И еще, буду очень признателен, если ты пришлешь машину из конторы. Не хочу оставлять свою старушку на стоянке. Возможно, я улечу, а там дерут за постой три шкуры...
С Жаном Готье они когда-то вместе работали в департаменте разведки и, несмотря на солидную разницу в возрасте, дружили. Тьерри немало сделал для продвижения своего подчиненного, сразу оценив его деловые качества. Сейчас Готье возглавлял один из отделов департамента и, как всегда, наверняка был завален работой. Но Пьер не сомневался, что тот не откажет в содействии другу и бывшему боссу. Во-первых, он крайне редко его беспокоил, а во-вторых, ни для кого не секрет, что у Тьерри сохранились прекрасные связи в верхах. Люди, занимающие очень высокое положение, порой обращаются к нему с весьма доверительными просьбами.
– Будет сделано, шеф, – коротко и ясно успокоил его Готье. – Только скажи, чего тебя несет в Канаду? Там же сейчас еще очень холодно. Понимаю, если бы ты тронулся туда летом. Водопады и прочее...
– Извини, дружище, дела не знают времен года. И Чайковского не слушают.
Оставив Жана Готье размышлять, какие могут быть дела у пенсионера в Канаде, Пьер неожиданно для себя задумался. А действительно, какие дела ждут его на другом континенте? Если бы Готье настоял на ответе, Пьер, честно говоря, и не знал, что сказать, потому что сам продолжал гадать, какой смысл заложен в послании.
Скорее всего, он склонялся к самому простому объяснению: пославший это письмо находится при смерти. Куда уж весомей причина для человека, который никогда и ничего не делал зря.
Телефон ожил ровно через десять минут. Готье, как всегда, оказался предельно расторопен.
– Рейс через три часа. Через час я сам буду внизу у подъезда, – четко отрапортовал он.
– Спасибо, дружище. Я никогда в тебе не сомневался. Наверняка просчитал, что мне, возможно, понадобится помощник, – признательно ответил Тьерри.
– Хитрый лис! Совсем не меняешься. Ты сам уже понял, что тебе еще кое-что может от меня понадобиться. Я всегда к твоим услугам, ты это знаешь.
По дороге в аэропорт Шарль де Голль коллеги договорились о нюансах сотрудничества, если таковое, разумеется, понадобится, и распрощались лишь у стойки регистрации билетов.
Как только «горбатый» набрал высоту и стюардессы разрешили пассажирам отстегнуть ремни, Тьерри вытащил из кармана злополучное письмо и стал снова в него вчитываться, как будто мог выведать что-то новое из бесстрастных лаконичных строк.
Еще утром, стоило ему взглянуть на адрес отправителя, Пьер сразу понял, что письмо от Андре Орлова. Строго говоря, теперь эта некогда звучная русская фамилия с легкой руки его отца, белого офицера, нашедшего приют во Франции, была переиначена на иностранный лад и писалась с двумя буквами «ф» на хвосте – Орлофф.
Они познакомились в Иностранном легионе, куда судьба вольно, а скорее, невольно, определяла детей многих русских офицеров.
Андре никогда не кичился знатным происхождением, хотя, по достоверным сведениям, род его многочисленными запутанными тропинками восходил к знаменитым графам Орловым, братьям-фаворитам русской императрицы Екатерины. Один из них, как выяснил Пьер, сыграл решающую роль в разгроме турецкой эскадры под Чесмой, за что был удостоен титула графа Чесменского. А второй сыграл не менее значимую роль в истории, неустанно «воюя» с императрицей в ее личной опочивальне.
Узнав эти пикантные подробности, Пьер очень смеялся над Андре и все выяснял, на кого из своих далеких предков тот больше похож. Хотя сам для себя он решил, что Андре больше тянет на продолжение военной ветви своих выдающихся родственников. В Алжирском походе он не раз и не два проявлял чудеса храбрости и даже особую лихость, которая едва не стоила ему жизни во время войны в Алжире.
Потом судьба изрядно помотала каждого по свету, но в их дружбе уже была не в силах что-либо изменить. Случалось, они не виделись годами, особенно когда Тьерри стал служить в разведке, не подавали друг другу даже короткой весточки. Но дружба от этого не давала ни трещины, ни слабины. Молчаливый уговор, что в нужный момент каждый из них может до конца рассчитывать на друга, неизменно оставался в силе.
Андре осел в Канаде, преуспевал в каком-то бизнесе. Хотя и без того мог бы жить безбедно. И вот, надо же, после добрых пяти лет молчания: «Осталось немного. Срочно вылетай». Чего немного осталось? Жить? Так не очень он и стар, чтобы умирать. Неужели что-то стряслось экстраординарное, что надо его спасать? Но удастся ли ему во второй раз, как когда-то в Алжире, спасти Андре?
Аэропорт Монреаля встречал его прохладой.
– Месье Тьерри? – вопросительно посмотрел на него аэропортовский служащий. – Вас ждут. Пройдемте, пожалуйста, со мной. Могу я попросить ваш паспорт? Думаю, нам удастся избежать некоторых формальностей.
Удивительно. Как они узнали номер рейса? Он ведь никого не информировал о своем приезде! Ну конечно же! Жан Готье успел позвонить коллегам.
На выходе Тьерри ждал роскошный лимузин с водителем в форменной фуражке. Спецслужбам, которым ежегодно приходится зубами выгрызать свой скудный бюджет у правительства и парламента, вряд ли подобные излишества по карману. Неужели, пока он летел, Готье каким-то образом добрался до адресата послания? То есть до Андре. Похоже – так. Ничего от него не утаишь.
Машина плавно неслась по улицам, оставляя позади дома из стекла и бетона. Куда они направляются? Когда-то Пьеру довелось несколько недель прожить в Монреале, благо для француза здесь не существует языкового барьера. Хотя о каких барьерах, тем более языковых, могла идти речь, если Тьерри в совершенстве, кроме родного, знает еще четыре?
Противный холодок на мгновение сжал сердце, когда лимузин мягко затормозил у громадного здания с красным крестом у входа. Кажется, оправдывались его наихудшие предчувствия. Пьер успел взять себя в руки и прошел за шофером к лифту.
– Восемнадцатый этаж, – сказал тот лифтеру, который незамедлительно нажал на нужную кнопку, но не сумел при этом подавить выражение жалости и сочувствия на лице.
По каким-то едва уловимым деталям Пьер Тьерри понял, что они находятся в онкологическом центре. По реакции лифтера ему не составило особого труда понять страшную истину: на восемнадцатый этаж клиники попадают лишь те, у кого не осталось шанса на обратный путь вниз.
Значит, и потомственный русский дворянин Андре Орлофф утратил этот шанс. Так в чем же тогда Пьер Тьерри сумеет ему помочь? Значит, Андре позвал его по другой причине, как видно, крайне важной, поскольку, даже находясь на смертном одре, не хотел уйти в мир иной, не повидавшись с другом.
Обессиленный друг лежал под капельницей, но, когда вошел Тьерри, попытался улыбнуться. Как видно, ему давно и в больших дозах вводили болеутоляющие препараты. В светлых глазах проступало не столько мучение, сколько растерянность и непонимание, как с ним такое могло произойти.