Страница 3 из 69
Но по каким-то неизвестным мне законам свой крик слышала лишь я сама. Придя к такому выводу, а также к тому, что у меня в лёгких стремительно заканчивается воздух, я резко заткнулась. Впрочем, не отрываясь от лицезрения.
Таращившееся на меня отражение имело не только полосатый хвост, но и подобающую шкурку и морду с прижатыми ушками и выпученными изумрудными глазами. И, почему-то, пышную шевелюру, больше похожую на львиную гриву, струящуюся меж круглых ушей. Впрочем, какой-то намёк на человекоподобие всё же имелся: я легко удерживалась на задних ногах, да и тело, несмотря на шерсть и пушистую манишку на груди, всё же имело больше человеческие черты... Вот только мне от этого не легче!
Я тихонько заскулила и попятилась вон из ванной. Уткнувшись спиной в находящийся напротив неё шкаф, я закрыла ладонями лицо и медленно сползла на пол. Острые когти чуть царапнули лоб. Хоть на этом спасибо... непобедимая привычка грызть ногти оставляла мне только мечтания о красивом маникюре.
«Так... Спокойно, Александра Павловна... Спокойно... Либо это полуночные глюки, либо ты ещё не проснулась...»
Я тихо встала, не отрывая рук? лап? от лица и осторожно раздвинула пальцы. Полминуты внимательно рассматривала своё усатое-полосатое отражение и со стоном зажмурилась, расставаясь с надеждой о глюках...
Дабы проверить вторую теорию, я собралась было ущипнуть себя, но в последний момент побоялась... А что, если это не сон?!
В голове насмешливо крутилась ехидная присказка: «Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша» . У-у-у...
Вдруг дурацкую фразочку у меня в голове перебила другая, гораздо более важная. Я отдёрнула лапы от морды и вновь прилипла к зеркалу (чувствую, ему уже скоро тошно станет от моих приставаний...). Осмотрела себя раз, другой...
«Да ведь король-то голый!»
Да, так и есть! Кроме пушного покрова, на мне не было не ниточки. Я снова метнулась к родителям, уже совершенно не скрываясь. Какая разница, если меня никто не видит и не слышит? Угу... Метнулась...
Деревянная полуприкрытая дверь радостно поприветствовала меня лоб в лоб. Полюбовавшись некоторое время на трещины в потолке, я поднялась с пола и, потирая ушибленное плечо, удивлённо и воинственно воззрилась на дверь. Не поняла... Открывающаяся и закрывающаяся от малейшего дуновения ветерка, сейчас она не сдвинулась и на миллиметр. Чтобы окончательно в том удостовериться, я упёрлась в неё здоровым плечом и надавила изо всех сил. Когти на ногах зашкрябали по линолеуму, не оставляя на нём не единой царапины. Выдохнувшись, я сдалась и от переизбытка эмоций пнула упрямую деревяшку.
– Й-я-а-ау! – взвыла от боли я, прыгая на одной ножке. Да что ж такое, а?! Это... это что, я и гардероб не открою?!
Да, так и есть! «Я» в своём теперяшнем обличье не только не могла открыть дверь, я даже пылинки не могла сдуть! А тут ещё предательски заурчало в животе... Я в бессилии опустилась на пол и перевела взгляд на отдыхающих родичей. Мама спала на краю кровати, лицом ко мне. По спокойствию, умиротворению на её лице, лёгкой улыбке я догадалась, что ей снятся добрые сны... Что-то дрогнуло у меня внутри. Я подалась вперёд и неожиданно жалобно мяукнула:
– Мама? Мама-а...
Тишина. Мама Лия меня не услышала...
Она меня не услышала... Она, самый близкий мне человек, способный услышать мой тихий всхлип даже когда я в своей спальне; могущая почувствовать, что мне плохо, даже на работе, и позвонить и утешить... Сейчас она меня не услышала. Вот когда я почувствовала себя по настоящему одинокой...
И почувствовала настоящий страх.
Я подползла к ней поближе. Глотая слёзы и бормоча что-то ласково умоляющее, я пыталась коснуться её, погладить по волосам, небрежно разметавшимся по подушке... А она не слышал и не чувствовала... В конце концов я прекратила бесплодные попытки и, опустив мордочку на одеяло, крепко зажмурилась и замерла. Только прозрачные капельки слезинки стекали сперва по моим щекам, оставляя мокрые дорожки, потом по одеялу, но словно бы и не касаясь его...
Я не любила фильмы ужасов. Не только из-за эстетических соображений, но ещё и из-за того, что потом они мне снились. Но даже этих кровавых, неестественных снов я не боялась так, как тех, в которых мои родители уходят... уходят и не возвращаются...
И вот теперь я чувствовала, как будто это один из таких снов. И хотя мои родные здесь... То, что они не видят меня, не слышат... и никто не видит и не слышит... я одна...
Тугой ком подкатил у меня к горлу. Мне захотелось поднять голову и завыть, закричать: «За что?! Почему я?! Почему...»
Вдруг я насторожила уши и оторвала голову от одеяла. Мне показалось, будто кто-то негромко позвал... меня...
«Нейра?»
От удивления у меня даже высохли слёзы. Почему Нейра? Я же Саша! Александра Серафимова (кстати, из-за фамилии надо мной вечно подтрунивали друзья – мол, у тебя фамилия и характер – две полные противоположности. В ответ я пожимала плечами и несильно давала обидчику челюсть... тем самым только подтверждая нелестную репутацию. Зато и уважали меня – будь здоров!)...
«Нейра?»
Я поднялась с колен. Я не знаю, кто и почему зовёт меня так... но то, что он... или она – по голосу этого нельзя было определить – зовёт именно меня, я чувствовала каждой шерстинкой.
«Нейра?»
Да слышу я, слышу! Я раздражённо фыркнула. Думаю, стоит пойти на голос, а там... Либо мне вернут моё первоначальное обличье, либо я там всех перецарапаю и перекусаю!!!
Рядом что-то знакомо дзинькнуло. Я прижала уши и с оскалёнными клыками и рвущимся из горла рыком ме-едленно повернулась на звук. На том же месте, где я его оставила, лежал злосчастный кристалл. Ах ты... поганая стекляшка!!! Я схватила этот не-то-алмаз-не-то-не-знаю-что и от переизбытка чувств зарычала на него после чего со всей дури швардакнула его об стенку. А-а-г-гр-р!!!
Кристалл срикошетил от стены и на излёте разбил мне бровь. Ах ты!..
Я была уже продолжить борьбу со злонравной вещицей, которая наверняка бы окончилась тем, что я пробила бы себе череп, но...
«Нейра?»
Я выпрямилась, поводя ушами и пытаясь определить источник звука. Потом с ненавистью взглянула на алмаз, теперь покоящийся на родительском одеяле.
– Ладно, потом ещё сочтёмся! Отдам тебя первому же ювелиру... на алмазную крошку! – так я буркнула, сгребая его и разворачиваясь на выход. Здесь передо мной встала другая проблема. Раз я не могу передвигать предметы... то как мне выбраться? Ждать утра?
«Форточка!» – мелькнула спасительная мысль. При этом я, не удержавшись, прыснула. Вспомнился мне один случай... на даче...
...Тогда мы собрались под вечер съездить окунуться на озеро. Специально проверив, закрыты ли в новом доме все окна, мама защёлкнула на двери замок. И только тут обнаружила, что ключи от замка остались... где? Правильно: в доме! Не знаю, у кого какая реакция была бы в этом случае, но родители страшно засуетились, тогда как на меня напал приступ просто неуправляемого смеха... В конце концов, старшее поколение пришло к выводу, что единственный выход – пардон, вход! – это незакрывающаяся форточка на террасе, площадью 30*20 см. И кто должен был туда полезть? Угадали...
В общем, смеяться мне отчего-то расхотелось. Первые две попытки проникновения с участием лестницы прошли неудачно, потом папа плюнул и подставил плечи. С горем пополам, уже передней половиной будучи в доме и руками опираясь на стол под окном, а задней весело болтая на свежем воздухе, я вдруг осознала, что смех возвращается...Вовремя, правда?
Мама с папой всё беспокойно бегали вокруг, пока я, давясь смешинкой, пыталась набраться сил и перевалить последний кордон, вися на раме, как, извиняюсь, собака на заборе. Очень нескоро мне удалось задавить бациллу смеха и ввалиться в дом. Зато потом не пришло и минуты, как ключи через ту же форточку из рук в руки были переданы родительнице, и я, дождавшись открытия замка, торжественно распахнула дверь. Кстати, искупаться мы всё-таки успели...