Страница 22 из 31
Впервые за долгие месяцы на крепостных стенах Массабы не было сражения. Впервые за долгие месяцы армия Массабы смогла выйти из города и снова занять позиции на трех из семи холмов. Осада Массабы закончилась. И весь город благословлял это странное имя, которое они услышали впервые: Мазебу.
Всю вторую половину дня и даже еще часть ночи в городе царила кипучая деятельность. Вынесли мертвых, которые лежали на сложенных на каждой площади кострах Выкопали рвы за крепостными стенами и во избежание эпидемии захоронили их там. Воины поспешили в долину собрать оружие, каски и щиты номадов, убитых амазонками. Принесли траву и зерно, чтобы накормить и животных, и людей. Перенесли временный лазарет в подвалы дворца – там было больше воздуха, они были лучше защищены и более доступны – и наконец устроили на террасе большой пир. В общем, все было так, словно весь город с облегчением глубоко вздохнул. Мазебу торжественно восседала в окружении сидящих вперемежку воинов и амазонок. Она хотела знать имя каждого, с беспокойством осматривала любую, даже малейшую рану. Потом, когда наконец она и ее сын остались на минутку наедине, она взяла его руки и долго смотрела на него.
– Ты похудел, сын мой, – сказала она.
– Все это время мы только убивали и умирали, – ответил он.
– Самилия оставила свой отпечаток на твоем лице. Я смотрю на тебя – и знакомлюсь с ней. Она сделала тебя взрослее. Это хорошо.
Больше она ничего не сказала. Пригласила сына выпить с ней и вместе отпраздновать этот день, первый день, когда Массаба не была в осаде.
3
Суба продолжал свое странствие по королевству. И если вначале оно страшило его, то теперь все больше и больше было по душе. Он уже не торопился добраться до какого-нибудь города или найти место для новой гробницы. Он проезжал по дорогам из одного селения в другое, его никто не узнавал, и ему это нравилось. Теперь у него не было ни имени, ни истории. Он жил в покое. Для всех, с кем скрещивался его путь, он был просто странник Он проезжал по незнакомым землям. Он позволял мулу укачивать его своим ленивым шагом. Он был счастлив, что в такие минуты ему ничего не надо делать, только созерцать мир и отдаваться на волю его сияния.
Он не спеша приближался к Соланосу, городу на реке Танак. Река протекала через большую каменистую пустыню, и в том месте, где она наконец впадала в море, природа вокруг вдруг резко изменилась. На берегах росли финиковые пальмы, создавая зеленый оазис посреди скал. Вот в этом месте люди и построили Соланос. Суба знал этот город по названию. Здесь проходили наиболее славные битвы его отца. Рассказывали, что армии короля Тсонгора пересекли пустыню, чтобы неожиданно напасть на народ Соланоса, который полагал, что захватчики могут прийти только по реке. А они прошли под палящим неумолимым солнцем, от которого покрывались трещинами скалы. От усталости они были доведены до изнеможения, от голода они даже дошли до того, что ели своих лошадей. Некоторые из них сошли с ума. Другие навсегда ослепли. Шли дни, и с каждым днем ряды воинов Тсонгора редели. К Соланосу подошло уже обескровленное войско. Легенда гласит, что тогда жители Соланоса познали гнев Тсонгора. Но это было не совсем так. Не гнев заставил ринуться на город воинов короля с такой яростью. Это дни, проведенные в пустыне, помутили их рассудок. Они ринулись на Соланос как дикие звери и смели его с лица земли.
Суба хотел дойти до Соланоса. Чтобы увидеть этот город, о котором он столько слышал в детстве. Он проехал вдоль реки, неторопливо катившей свои глубокие воды. Добравшись до города и представ перед его старейшинами, он сразу почувствовал, что все жители охвачены каким-то волнением, как-то странно возбуждены, и это не из-за его приезда. Что-то будоражило город. Суба назвал себя, и ему оказали прием, соответствующий его рангу. Предложили покои, обед, но Субу не оставляло чувство, что его приезд затмило какое-то другое событие. Это заинтересовало его. Он спросил хозяина дома:
– Что происходит? Почему весь город в таком волнении?
– Он вернулся, – со страхом в голосе ответил хозяин.
– Кто? – спросил Суба.
– Галаш. Всадник реки. Он вернулся. Его никто не видел уже десятки лет. Думали, что он умер. Но сегодня утром он появился. Словно из небытия. Он снова здесь. Как прежде.
Суба слушал. Но ему хотелось узнать подробнее об этом Галаше. И он смиренно попросил хозяина сесть рядом с ним, вместе утолить жажду и рассказать ему, кто такой этот Галаш, возвращение которого так взбудоражило всех. Хозяин согласился и рассказал ему все, что знал.
Это произошло во время осады Соланоса. Рассказывали, что в тот же вечер, когда Тсонгор одержал победу, один воин вышел из строя и решительно заявил, что он желает говорить с королем. Тсонгор в это время вместе со своей гвардией среди пепла и финиковых пальм праздновал падение города. Воин предстал перед ним. Он назвался Галашем. Никто его не знал. Он походил на сумасшедшего, но Тсонгора это не обеспокоило. У всех его воинов после перехода по пустыне и яростных боев, которые затем последовали, глаза были навыкате. Все в какой-то степени стали безумны. Все познали радость разрушения. Так вот, воин предстал перед королем, и Тсонгор подумал сначала, что он хочет попросить у него какой-то милости. Но оказалось совсем не так.
– Я потребовал встречи с тобой, Тсонгор, потому что хочу высказать тебе все в лицо. Я много думал о тебе. О твоем могуществе. О твоем военном умении. И о твоей славе полководца. И я последовал за тобой. С первого дня. Ничего не прося. Ни наград, ни милости. Я был одним из твоих воинов, и больше мне ничего не было нужно. Был одним из многих. Но сегодня, Тсонгор, сегодня я стою перед тобою, чтобы тебя проклинать. Я плюю на твое имя, твой трон и твое могущество. Я прошел вместе с тобою через пустыню. Я видел, как один за другим падали лицом в песок мои друзья, а ты не соизволил даже взглянуть на них. Я выстоял. Я думал, что ты вознаградишь нас за нашу верность и наше терпение. А ты отдал нам на растерзание город. Да, на растерзание. Таков был твой подарок, Тсонгор. И я плюю на тебя. Ты натравил нас на Соланос, словно свору бешеных собак Ты знал, что мы до предела измотаны, пьяны, вне себя. Но этого ты и хотел. Ты натравил нас на Соланос, и мы растерзали город, словно монстры. Ты это знаешь. Ты был с нами. Вот как ты отблагодарил нас. Ты сделал из нас монстров, руки которых отныне и навсегда будут пахнуть кровью. Я проклинаю тебя, Тсонгор, за то, что ты сделал из меня. И то, что я сказал тебе сейчас, я буду отныне повторять повсюду в твоем королевстве, повсюду, куда бы ни пришел. Повторять всем, кто встретится мне на пути. Я ухожу от тебя, Тсонгор. Теперь я знаю, кто ты такой…
Так сказал воин Галаш. Он уже собирался уйти, когда Тсонгор приказал схватить его и силой поставить перед ним на колени. От гнева у Тсонгора дрожали губы. Он поднялся со своего трона.
– Ты никуда не пойдешь, воин, – ответил он. – Никуда, потому что все вокруг тебя – мое. Ты на моих землях. Я мог бы убить тебя за твои слова. Я мог бы вырвать твой язык, который оскорбил меня при моих людях. Но, помня о том, что ты верно служил мне в сражениях многие годы, я не сделаю этого. Я поступлю иначе. Ты ошибаешься. Я умею благодарить своих людей. Я не лишу тебя жизни. Но чтобы ноги твоей никогда больше не было на земле, которая принадлежит мне. Если ты ступишь в мое королевство, я велю зарубить тебя. Теперь для тебя остаются только необжитые земли. Дикие земли, где не живет ни одна живая душа. Уходи на другой берег Танака и посмотри, что ожидает тебя на всю твою жизнь.
И все было сделано так, как повелел Тсонгор. В тот же вечер Галаш переплыл широкую реку и исчез в ночи. Но на следующий день он снова появился. Там. На противоположном берегу. Отчетливо можно было видеть его силуэт на взмыленной лошади. Он громко кричал с другого берега. Во весь голос кричал все то, что сказал Тсонгору. Чтобы все воины и все жители города слышали его. Он во все горло проклинал короля, но река, с шумом катившая свои волны, заглушала его голос. И все слышали только глухой рокот воды. Несколько месяцев он приходил на берег каждый день. Пытаясь перекричать реку. И каждый раз кричал с той же яростью. Словно безумный всадник, который обращается с речью к людям. Потом однажды он наконец исчез. Никто больше не видел его. Прошли годы. В городе решили, что он умер.