Страница 29 из 62
— Шестёрки сейчас уже не секрет. Папа знает, на что я способна, назад пути нет. Я облажалась вчера. Попалась. Мне нужно было что-то радикальное, отвлекающее, иначе меня бы никогда уже не пустили туда.
— Это более чем радикальное, даже для тебя, — проворчал Алекс. — Разве ты не можешь сбежать? Почему ты так отчаянно бьёшься за помощь Джинжер?
— Потому что мне надо найти Рипера. Он — единственный шанс вытащить мою маму из этого места.
— Мы что-нибудь придумаем. Останься, и я спрячу тебя. У нас всё может получиться.
Кайл, стоявший рядом со мной, напрягся. То, как Алекс это сказал, не позволило мне понять, имел ли он в виду нас с ним или то, что мы сможем не попасться в лапы Деназен, но в любом случае это было исключено.
— Как же ты собираешься мне помочь, мамочка? И что насчёт Кайла?
— Это потребует некоторого времени, но мы найдём способ помочь твоей маме. Обещаю. Как и ему, — сказал Алекс, тряхнув запястьем в направлении Кайла, — в конце концов, они перестанут искать. Насколько может быть важна одна Шестёрка?
— Они многое положили на то, чтобы создать меня, — произнёс Кайл жутким, низким голосом. — Они никогда не находили никого, как я. Они не отступятся. У них для меня двойное применение. Они используют не только моё прикосновение, но и мою кровь.
Алекс съёжился.
— Твою кровь?
— Я долго отсутствовал, несколько дней. Они изо всех сил постараются вернуть меня. — Он повернулся ко мне. — Племянница того человека, они не накачали её наркотиками. Ей вводили сыворотку, в состав которой входит моя кровь. При введении в вену любой Шестёрки она заставляет их становиться безучастными. Податливыми. Ими легко управлять. Кровь забирают часто и небольшими порциями, потому что сыворотка быстро портится.
— Тогда уезжай из города. Кажется, это будет лучше всего. Для тебя и для остальных из нас.
— Он не может просто встать и уйти. Не до тех пор, пока я не уйду с ним.
Алекс топнул ногой.
— Что? Ты теперь типа его персонального телохранителя с привилегиями?
— Он жил всю свою жизнь в Деназене. Он не знает ничего о мире, в котором мы живём.
— Плевать, — пробормотал Алекс. — Как будто я могу тебя остановить.
— Я могу сделать эту работу, я знаю, что могу.
Я плюхнулась на диван рядом с ним.
— Думаешь, тебе больно сейчас после того, что ты сделала? Можешь себе представить, как ты будешь себя чувствовать после часа, проведённого в Деназене? Они заставят тебя выполнять все их приказания, словно дрессированную обезьянку. Это, на хрен, убьёт тебя!
— Я справлюсь, — настаивала я. Честно говоря, я не думала об этом именно в таком ключе. Они могли бы испытывать меня. Могли заставить показывать то, что я могу. Сколько моё тело выдержит, прежде чем сломается?
— Что, если я попрошу тебя не ходить? — поинтересовался Кайл с другой стороны комнаты. Он пристально смотрел на Алекса.
— Неважно. Это должно быть сделано. — Не то чтобы я этого хотела. Но выбирать не приходилось. — Если вы считаете, что у вас есть идея получше, так давайте, выкладывайте.
Тишина.
Ага, так я и думала.
Кайл покачал головой.
— Это место разрушает большинство людей.
Меня раздражало то, что, по ходу, ни один из них не очень-то в меня верил.
— Значит, хорошо, что я — не большинство.
15
Я
мутными глазами взглянула на часы. Два утра. Я нарочно не говорила Кайлу приходить, когда оставила его у Алекса, но предполагала, что он придёт. По крайней мере, надеялась. В то время как воспоминания о его поцелуях были всё ещё свежи, я нервничала, ужасалась тому, как быстро приближается утро, и думала о том, что Кайл бы сумел успокоить мои нервы.
Прямо когда я уже собралась отдаться темноте, движение у окна привлекло моё внимание. Он ничего не сказал, оттолкнулся от ветки дерева снаружи и через открытое окно приземлился с мягким стуком на бежевый ковёр. Наши взгляды встретились, и по моей спине побежали мурашки. Сегодня он не терял времени, пересёк расстояние между нами в два больших шага и накрыл своими губами мои прежде, чем я успела моргнуть.
На мне были фланелевые шорты, как и любой другой ночью, но вместо обычной безобразной майки, я выбрала кружевной чёрный полу бюстгальтер. На этот раз не было колебаний и столкновений зубами. В моей голове не было никаких сомнений, что со мной у парня был первый поцелуй, но, черт возьми, откуда у него такая ловкость?
Когда мы, наконец, отстранились, чтобы глотнуть воздуха, он улыбался. Теперь казалось ему легче это делать — улыбаться. И это производило весёлый эффект на мой живот.
— Привет, — сказал он.
Я издала мягкий смешок и прижалась к нему ближе.
— И тебе привет.
Мы оставались в таком положении долгое время. Кайл водил по моему подбородку вниз до самой талии. Иногда средним пальцем, иногда тыльной стороной ладони.
— Пожалуйста, не ходи туда, — произнёс он спустя долгое время.
— Мы уже проходили это. Я не могу не пойти. Дело решёное. Это сейчас единственный способ.
Его лицо было напряжено, а губы сжаты в тонкую линию, будто он только что съел лимон.
— Ты себе не представляешь, на что способны эти люди. Ты не знаешь, что они делают с такими людьми, как мы.
Такие, как мы. Шестёрки. Я бы приняла то, что могу делать, никогда на самом деле не понимая до конца. Последние несколько лет я жила от вечеринки до вечеринки. В ожидании получения следующей порции кайфа. Всё, что угодно, что может заставить меня почувствовать себя живой, потому как внутри я ощущала пустоту. Вакуум. Оставшуюся часть своего времени я проводила в поисках новых и забавных способов поиздеваться над отцом. И всё это время где-то там были другие люди, такие, как я, как моя мама, борющиеся за свободу.
Алекс был прав. Я могу взять Кайла и сбежать. Но я не смогу очень долго жить с этим. Не после того, как узнала, что творила Деназен. Не после того, как узнала, что моя мама где-то там удерживается против её воли
— Давай больше не будем говорить о Деназен. — Я взяла его руку. — Расскажи мне о танце. Как ты научился?
— Однажды Сью показала мне кое-что, когда я был младше, старый фильм по телевизору, — сказал он невнятным сонным голосом. — Он очаровал меня. Мужчина, Фред, много танцевал. Так я научился.
Старый фильм? Фред?
— Фред Астер[11]? Ты его имеешь в виду? Ты говоришь, что научился танцевать, смотря фильм с Фредом Астером?
— Кажется, так. Я смотрел, как он кружил ту женщину, держа её близко. Он сказал ей, что любит её. — Он отстранился, смотря на меня сверху вниз, эти голубые, словно лёд, глаза завораживали. — Я думаю, что понимаю теперь. Я думаю, что люблю тебя.
Мне стало нехорошо. Алекс. Алекс — последний и единственный, кто говорил, что любил меня. Услышать это от Кайла было и радостно и больно. Он не мог любить меня. Не на самом деле. Он не мог знать, что такое любовь. Это нельзя понять из фильмов.
— Знаю, тебе кажется, что ты чувствуешь именно это, но, не думаю, что такое возможно. Пока нет. Слишком рано. Плюс ко всему, я единственная девушка, которую ты знаешь, и, к тому же, я единственная из живущих, к кому ты можешь прикасаться. От этого у тебя в голове все перепуталось. Знаю, ты что-то ко мне чувствуешь, но не думаю, что это любовь. Не настоящая.
Когда вы говорите парню подобные вещи, то ожидаете, что он выйдет из себя, но только не Кайл. Он всего лишь покачал головой с преисполненным решимостью выражением лица.
— Я не понимаю, как всё здесь, снаружи, устроено. Я не понимаю людей, и почему они поступают, так или иначе. Я даже не думаю, что у меня есть чёткое представление, что правильно, а что нет, но я не совсем тёмный. Я могу сказать, в чём разница. Мне нравится Алекс, даже при том, что что-то внутри, — он ударил себя дважды в грудь, — говорит: есть причина, по которой не должен бы. Но, мысль о нём, делающем то, что собираешься сделать ты, не наполняет меня страхом. Мне не становится от этого плохо.