Страница 4 из 12
Если бы у него спросили, Павел не смог бы объяснить, почему он в тот вечер так упорно тарабанил в дверь ее комнаты, зачем ворвался? Хотел устроить скандал? Обвинить Елену в черствости, равнодушии? Бросить ей в лицо какие-то обидные слова… Да мало ли… Теперь это уже не важно. Стало неважным в ту минуту, когда он ворвался в комнату и увидел ее, такую красивую, лежащую без сознания на кровати. Хорошо, что он успел вовремя, и Елену удалось спасти.
Едва она пришла в себя в больнице, как первым делом потребовала от Павла, чтобы тот не смел никому рассказывать о том, что с ней произошло. Она, буквально вернувшись с того света, сумела взять себя в руки и стать почти прежней.
Павел сдержал слово. Виктор так и не узнал о том, что случилось с Еленой в ту ночь. Он был слишком погружен в себя, в свои поиски, в свою внезапно вспыхнувшую влюбленность… Да, он женился на Елене, но сделал это только ради будущих детей. И даже был согласен на то, чтоб лгать и ей и себе всю жизнь, раз уж так сложилось. Но как только с Еленой произошло несчастье и она лишилась детей, Виктор перестал считать себя связанным. Он решил, что честнее будет сразу сказать Елене правду. А правда была такова: Виктор больше не любил жену.
Думал ли он о ней? Да, думал. Вспоминал ту страшную ночь, когда бесчувственную Елену вынес из леса ее несчастный брат — Егор, Гном, которого так любила маленькая Надя Авдеева. Кто-то из полицейских не выдержал и выстрелил в Егора, уж больно тот был ужасен… Виктор помнил, как рвалась из рук Надя, кричала: «Беги, Гномик, беги!» Но он не убежал. От пули не убежишь, ее не остановишь.
Да, грустно, грустно… Но сейчас не погибший Егор и Елена волновали Виктора.
Виктор вошел в свою комнату, у порога сбросил кроссовки. Он чувствовал себя усталым и расстроенным, надо было срочно взять себя в руки. Виктор на ходу снял спортивный костюм, бросил его прямо на пол и прошел в душ.
Почти сразу кто-то постучал в дверь, но Виктор не слышал, шум воды заглушал остальные звуки. После душа Виктор немного успокоился. Оказавшись в комнате, он первым делом хватился спортивного костюма.
«Карта!» — вспомнил он. Если пропадет карта, то все его усилия насмарку. Придется все начинать сначала. Он наспех оделся и бросился на поиски.
Виктор сразу догадался, что костюм скорее всего забрала Мария и скорее всего положила в контейнер с грязным бельем. Главное, успеть до того, как белье отправят в стирку.
Виктор, нервно оглядываясь, вошел на кухню и сразу же направился к контейнеру. Мешок, помеченный его именем, нашелся сразу.
— Что-то потеряли, Виктор Николаевич? — раздался за его спиной голос Галины Васильевны.
Виктор, пойманный врасплох, растерянно обернулся. Галина делано простодушно смотрела на него.
— Да… Оставил в кармане спортивного костюма методичку… Впрочем, это не важно, — пробормотал он и хотел уйти. Но тут Галина вынула из кармана ту самую карту, на которой Виктор отмечал крестиками проверенные ели во время своих ежедневных пробежек…
— Вот эту? Не знала, что ты по совместительству географ, — усмехнулась она. Виктор смутился и не нашелся с ответом. — Соврать не удалось, но попытка засчитана. — Галина перестала улыбаться и, серьезно взглянув на него, перевела взгляд на карту. Виктор быстро выхватил ее из рук Галины.
— А я-то надеялась, что ты обо всем забыл… — с грустью произнесла она.
— О таком не забывают, — ответил Виктор, быстро спрятал карту в карман, так же быстро развернулся и стремительно покинул кухню.
На биологии Войтевич разделил ребят на две группы и велел заполнить таблицу по пройденному материалу. На жалобное причитание Ромы о том, что у него после каникул еще «процессор не включился», Константин Викторович напомнил о коллективном разум и, взглянув на часы, распорядился: «Время пошло». Но ребятам было не до самостоятельной. Пока остальные недовольно шуршали тетрадями, Даша, Макс, Рома, Вика и Андрей выжидающе поглядывали друг на друга. Биолог прошелся между столами и, вернувшись к своему, уселся на стул.
Даша не выдержала первой и шепнула Андрею:
— Если Байрон не мог на тебя напасть, значит, Петрушкой был кто-то другой. И значит, Вика права, Виктор Николаевич — не один из них.
— Одно другому не мешает, — хмуро ответил Андрей.
— Почему ты ему не веришь? — вмешался Рома.
— Потому что я теперь точно знаю, мы с Надей оказались в этой школе неспроста. И Байрон стал нашим опекуном тоже не случайно, — объяснил Андрей.
А Вика сразу же добавила:
— По крайней мере, это не он двинул тебя камнем по голове.
Андрей покосился на Войтевича и заметил, как тот, нахмурясь, смотрит на них. Андрей замолчал и сделал вид, что пишет в тетради.
Но у ребят так много скопилось вопросов, что они и на учителя не реагировали.
— Слушай, Андрюх, я тут подумал: если Ира Исаева — твоя мама, значит, она росла в этом детдоме и, значит, ее удочерили? — предположил Рома.
— Нет. Я бы об этом знал, — коротко отозвался Андрей.
— Раньше о таких вещах старались не говорить, — мягко заметила Даша.
— Только не в моей семье, — не согласился Андрей.
— Почему ты так думаешь? — не выдержал Максим.
— Потому что я знаю своих родителей, — отрезал Андрей.
На это заявление Рома с сомнением покачал головой:
— Похоже, ни фига ты о них не знаешь. — И он начал перечислять, загибая пальцы: — У матери другое имя — раз… Она детдомовская — два… Про татушку на животе ты не в курсах был — три…
Войтевич со своего места резко прервал Рому:
— Павленко, вы что там считаете? Число групп сцепления?
— Ага, — невозмутимо отозвался Рома.
— Напрасно стараетесь. Оно равно числу пар хромосом, — сварливо сообщил Войтевич.
Рома испуганно загородился учебником. Ребята замолчали, делая вид, что поглощены работой. Андрей задумчиво нарисовал в тетради знак Гемини и смотрел на него не отрываясь. Даша заглянула к нему в тетрадь:
— Интересно, что это значит?
Андрей раздраженно бросил ручку:
— Меня больше волнует — зачем этот знак на двери в подземелье?
— Вот найдем эту дверь, откроем ее и узнаем, — убежденно сказала Вика. Остальные молча кивнули, соглашаясь с ней. Лишь Андрей по-прежнему оставался напряженным и задумчивым.
Максим заметил это:
— Мы все равно собирались туда спуститься, да, Андрюх? — он ободряюще улыбнулся.
Войтевич со своего места пристально наблюдал за друзьями, но они не заметили его взгляда. А тут еще звонок прозвенел, все поднялись и потянулись к учительскому столу, сдавать тетради.
Максим обнял Дашу за талию, поцеловал в щеку. Даша улыбнулась. Андрей проводил их хмурым взглядом. Вика, собирая учебники, заметила его взгляд и кивнула:
— Мечтаешь оказаться на его месте? — чуть насмешливо спросила.
— Не больше, чем ты — на ее, — недовольно парировал Андрей.
Вика пожала плечами:
— Сравнил… Мне ничего не светит, а у тебя есть шанс.
И, заметив непонимающий взгляд Андрея, она усмехнулась:
— Она только и ждет, чтобы ты ее позвал.
— С чего ты взяла?
— Я ее лучшая подруга… — напомнила она и невесело усмехнулась.
Друзья собрались в библиотеке, но им все никак не удавалось проникнуть в подземелье. Пришлось ждать, пока Анна и новый учитель математики наговорятся и выйдут. Они явно не торопились. Каверин настойчиво приглашал Анну на свидание, она кокетливо отказывалась. Ребята все слышали, но делали вид, будто занимаются. Лишь Андрей, почти не скрываясь, недовольно поглядывал на воркующих учителей. Каверин раздражал его. Зачем такая замечательная девушка, как Анна, кокетничает с этим скользким типом — Кубиком-Рубиком…
Анна случайно встретилась взглядом с Андреем, смутилась и, завершив беседу с математиком, поспешно вышла из библиотеки. Каверин поплелся следом.
— Вот шут гороховый… — в сердцах бросил Андрей. На его возглас никто из ребят не среагировал.