Страница 6 из 83
— Понимаю. Обещаю, до этого дело не дойдет, и твою песенку мы будем слушать еще долго.
Хэвиленд обернулся к Мадлен.
— Возвращайтесь в свой номер и одевайтесь, мисс Эллис. А я тем временем оплачу ваш счет.
Девушка возмущенно подняла брови.
— Я думала, что достаточно ясно изложила свою позицию в отношении благотворительности.
— А я думал, что мы договорились не спорить. Что у вас из багажа?
Мадлен взглянула на него в изумлении, его же взгляд был невозмутим.
— Что из багажа вы хотите взять с собой? — повторил он с твердой уверенностью человека, привыкшего добиваться своего.
— Только небольшой саквояж. Мой чемодан, должно быть, все еще в дилижансе.
— Я распоряжусь, чтобы его доставили в Чизвик.
— Лорд Хэвиленд, — начала девушка, но Рейн мягко перебил ее:
— Мне сопроводить вас в номер, мисс Эллис?
Он был всецело занят организационными вопросами, не обращая внимания на ее растерянность. Это было в высшей степени возмутительно… И вместе с тем в сложившихся обстоятельствах содействие лорда было очень кстати. С ним она чувствовала себя надежней, чем до того, оказавшись в незнакомой гостинице почти без денег. Впрочем, она все еще колебалась.
Прежде чем принять окончательное решение, Мадлен посмотрела на кузена Рейна. Мистер Лансфорд казался достаточно безобидным. Более того, своими милыми манерами он напоминал ей брата Джерарда. Девушку слегка приободрило известие, что Лансфорд поедет с ними в Чизвик. Ей не по душе была перспектива остаться наедине с графом — Мадлен живо вспомнились его сногсшибательные поцелуи. С другой стороны, он был надежным другом ее отца, и она тоже, безусловно, могла ему довериться.
Сдаваясь, Мадлен вздохнула, в точности, как недавно Лансфорд.
— Нет, милорд, мне не требуется ваше сопровождение.
Хэвиленд одобрительно улыбнулся. От этой очаровательной улыбки у нее перехватило дыхание.
— Хорошо. Мы будем ждать здесь и отправимся сразу же, как только вы будете готовы.
Более ничего не говоря, Мадлен кивнула графу и сделала вежливый реверанс его родственнику, после чего поспешила в свой номер.
Последним, что она услышала, выходя из комнаты Хэвиленда, были слова Лансфорда, шутливо жалующегося:
— Ты, конечно, не мог удержаться от роли благородного рыцаря, Рейн, и ввязался помогать этой несчастной дамочке именно сейчас, когда твоя помощь так нужна мне?
Хэвиленд ответил ему в той же шутливой манере:
— Нет, не мог. И скажи спасибо, потому что мое рыцарство выгодно и тебе.
— О да, спасибо…
Она тоже благодарна лорду Хэвиленду, решила Мадлен, быстро шагая по коридору в свою комнату. Однако девушка понимала, что, вверяя свою судьбу милости властного аристократа, сопротивляться которому у нее не хватало силы воли, она вступала в опасную игру с огнем.
Еще раз извинившись перед сникшим Фредди за непредвиденные обстоятельства, Рейн позвонил в колокольчик, и тут же примчался услужливый хозяин гостиницы. Граф расплатился по счетам и распорядился о доставке чемодана Мадлен в Ривервуд, что поблизости Чизвика, а также велел подавать свою карету. Просьбу не болтать лишнего он подкрепил щедрым вознаграждением. Управившись, Рейн устроился на диване, готовый выслушать скорбную повесть своего кузена.
То, что он услышал, ничуть его не удивило: у Фредди был бурный роман с вдовой-француженкой по имени Соланж Совиль, и теперь она шантажировала его любовными письмами, которые этот повеса имел неосторожность ей писать.
— Она хочет получить две тысячи фунтов, черт бы ее побрал, — жаловался Фредди. — Иначе вдова грозится пойти к моему отцу. Ты должен спасти меня, Рейн. Он не только лишит меня карманных денег, но и ушлет в глушь, в Йоркшир.
И это были отнюдь не пустые угрозы, зная строгого отца Фредди. Если лорд Уэйнрайт проведает о беспутных эскападах своего сына, он, без сомнения, оставит его без пенни.
Поэтому, получив от Фредди зов о помощи, Рейн без раздумий прервал свой визит вежливости в Брайтоне.
Еще со времени обучения в Итоне Рейн защищал Фредди от нападок драчунов и довольно жестоких шуток, которыми мальчики имели обыкновение обмениваться друг с другом. Привычка покровительствовать Фредди сохранилась и в дальнейшем, в Оксфорде, а потом и в их взрослой жизни, отчасти потому, что у Рейна с детства была чрезвычайно развита тяга защищать слабых. Но также и из-за родственных уз, связывающих Фредди с семьей его покойной матери. Кроме того, говоря прямо, Фредди был милым, добродушным, иногда довольно забавным парнем и преданным другом. А его оптимизм и жизнерадостность служили противоядием смерти и отчаянию, которыми так изобиловала служба Рейна.
Однако графу пришлось прервать свои уверения Фредди не бросить его в беде, так как на пороге появилась мисс Эллис. Она не заставила себя долго ждать, видимо, не желая стать причиной общей задержки, решил Рейн.
Оглядывая ее невыразительный наряд, он нахмурился. Простой коричневый плащ и черный капор в сочетании с ее бледностью являли невзрачную картину. В затянутых в перчатки руках она держала небольшой саквояж и его шинель.
Непонятно почему Рейн испытал чувство вины за ее бедственное материальное положение, хотя он, конечно же, не мог нести за это никакой ответственности. Но его стремление защищать нуждающихся распространилось и на нее. Кроме того, было делом чести позаботиться о дочери офицера, однажды спасшего ему жизнь, и, в конце концов, оградить ее от оскорбительных приставаний барона Эккерби.
— Я готова, лорд Хэвиленд, — сказала она негромко и слегка задыхаясь.
— Тогда в путь, — ответил Рейн, поднимаясь вместе с Фредди. И, надев шинель, которую ему вернула мисс Эллис, повел ее вниз, к ожидающей их карете. Шагнув в промозглую туманную ночь, она задрожала. Причина стала ему ясна, когда он положил руку ей на талию, направляя к своему экипажу.
— Ваш плащ совершенно мокрый, — заметил он неодобрительно.
— Да, днем я попала под проливной дождь.
Рейн тут же отдал распоряжение кучеру разместить ее саквояж и достать дорожное одеяло, после чего подсадил ее в карету. Быстро согласовав с Фредди маршрут, он забрался внутрь и расположился напротив девушки.
В свете лампы он видел, как она сняла свой промокший плащ и капор и завернулась в шерстяное одеяло.
— Спасибо, — промолвила она, — это любезно с вашей стороны.
Тем временем карета тронулась.
— Нет необходимости все время благодарить меня, мисс Эллис, — сказал он довольно сухо.
— Хорошо, больше не буду, — ответила она таким же тоном.
Ее ответ напомнил Рейну, что перед ним не несчастная дамочка: наоборот, мисс Эллис обладала твердым и отважным характером — истинная дочь своего отца.
— Почему черное? — спросил он, имея в виду ее шелковое платье.
Карета мягко покачивалась на рессорах.
— Я ношу траур по моей недавно усопшей хозяйке.
Ее наряд вполне подходил гувернантке или компаньонке, подумал Рейн. Сейчас волосы Мадлен были заплетены в тугую косу на затылке, и локоны не скрадывали угловатости черт. Предельно строгую простоту ее внешнего вида все же несколько смягчали огромные серые глаза, а полные алые губы таили в себе порочную страсть.
Рейн поерзал на своем месте, вспоминая вкус этих чувственных губ и ее жаркий отклик на его поцелуй. Трудно было поверить, что за этой бесцветной внешностью скрывавтсжтоль страстная натура.
Чтобы отвлечь себя от того досадного вожделения, которое вызывала в нем мисс Эллис, Рейн решил посвятить предстоящий час поездки более близкому знакомству.
— Ваша матушка была француженкой, насколько я знаю?
Мягкая улыбка заиграла на ее губах.
— Да, родители маман бежали из революционной Франции и осели в Челмсфорде, в Эссексе. Этот район густо заселен французскими эмигрантами. С моим будущим отцом она познакомилась во время его увольнения, и через две недели они поженились. Это была любовь с первого взгляда. Кроме того, они спешили, чтобы успеть до возвращения отца на службу.