Страница 62 из 63
Оторвавшись от меня, наконец, Винсент мягко обнял меня.
— Позже продолжим, — пообещал он. — Когда будем уже не посреди городской улицы.
Он посмотрел на меня так, словно я была его собственным личным чудом, и, обхватив рукой за плечи, повлек дальше, в сторону реки.
Мы добрались до длинного спуска к набережной. Я засмеялась, когда увидела в нескольких ярдах от нас знакомую фигуру.
— Эмброуз, что ты тут делаешь, прямо на моем свидании в честь дня рождения?
— Это просто часть плана, Кэти-Бин, просто часть плана, — ответил Эмброуз, наклоняясь ко мне и целуя в обе щеки. — А ну-ка, дай взглянуть на тебя!
Он отступил на несколько шагов назад и протяжно присвистнул, когда я спустила с плеч плащ, чтобы продемонстрировать ему свой туалет.
— Вин, да ты настоящий счастливчик! — воскликнул он, дружески, но весьма крепко хлопая Винсента по плечу.
Винсент со смехом потер место удара и сказал:
— Вот спасибо! Как раз травмы мне и не хватало, когда я пытаюсь произвести впечатление на свою подругу!
— О, это ты сам окажешься под впечатлением! — улыбнулся Эмброуз. — Да еще и под каким! — Он широким жестом показал в сторону воды. — Посмотри-ка, что я для вас устроил за последние полтора часа!
На речных волнах мягко покачивалась маленькая гребная шлюпка, выкрашенная в ярко-красный цвет.
— Что это такое? — изумленно выдохнула я.
Винсент улыбнулся и ответил:
— В другом случае я сказал бы: «Леди проходят первыми…» — но в данном случае…
Он быстро подбежал к краю набережной и легко прыгнул в лодку. Эмброуз подвел меня к воде, и тут же Винсент протянул мне руку — и я осторожно шагнула на палубу раскачивавшегося суденышка.
Эмброуз отсалютовал нам, прежде чем уйти.
— Эй, как только я тебе понадоблюсь, приятель, пришли мне сообщение!
И он начал подниматься по каменным ступеням на городскую улицу.
Винсент спустил весла и направил лодку на запад, к мерцающим огням музея Орсе.
— Возьми плед, — сказал он, показывая на гору меховых пледов, лежавших на дне лодки.
Он обо всем позаботился.
— Но как… как ты раздобыл эту лодку? Это вообще законно? — запинаясь, спросила я.
Винсент кивнул.
— Так же законно, как все, что устраивает Жан-Батист. Но если точно, то эта лодка внесена в парижский регистр. Нас не задержит речная полиция. — Он негромко рассмеялся и добавил: — Когда бы ты хотела получить подарки?
— Ты шутишь, да, Винсент? Какие еще подарки? Я уже получила самый невероятный подарок в мире! Прогулка на лодке по Сене! В потрясающем шелковом бальном платье! Да мне, похоже, все это снится!
Я смотрела на огоньки сада Тюильри, когда мы проплывали мимо монументального здания с греческими колоннами, возвышавшегося на левом берегу. Огромные статуи богов и богинь окружали его. И этим вечером, когда рядом со мной был Винсент, я ощущала себя вправе находиться среди них.
— Посмотри на свои подарки, — предложил Винсент с соблазнительной улыбкой. — Они под пледами.
Он сбросил тяжелое пальто и продолжал грести. Я пошарила в груде пледов и вытащила два пакета в серебряной бумаге.
— Открой сначала тот, что побольше, — спокойно сказал Винсент.
Он даже не задыхался, работая веслами.
Я осторожно развернула пакет — и в ворохе папиросной бумаги увидела маленькую сумочку из такого же шелка с азиатским рисунком, как мое платье; вместо ручки у сумочки была длинная цепочка. Застежка была сделана в виде двух металлических цветков, украшенных красной и серебряной эмалью.
— Ох, боже… Винсент, она великолепна! — выдохнула я, поглаживая сумочку.
— Открой ее.
Искры в его глазах радовали меня не меньше, чем подарки. Или даже больше.
Я осторожно нажала на цветки, открывая сумочку, и обнаружила в ней несколько театральных билетов. Повернув их так, чтобы на них упал свет фонарей с берега реки, я поняла, что это билеты в Оперу Гарнье.
Я вопросительно посмотрела на Винсента, и он пояснил:
— Ты как-то говорила, что любишь балет. И это — сезонные билеты в Оперу Гарнье, там ты увидишь и все прославленные балеты, и разные концерты танцоров. Я зарезервировал для нас ложу на весь сезон. И это платье как раз тебе пригодится, но поскольку до первого балета еще пара недель, я не хотел, чтобы ты ждала так долго, а надела бы платье прямо сейчас.
Я не знала, что сказать. Мои глаза наполнились слезами.
Винсент опустил весла.
— Что такое, Кэти? Ты расстроилась? Ты же говорила, что тебе хочется обычных человеческих свиданий, вот я и подумал, что это будет неплохой идеей…
Я, наконец, обрела дар речи и сказала:
— Нет ничего обычного в сезонных билетах в Грандопера. Или в том, чтобы заказывать для меня платье у модного модельера. Нет, Винсент. — Я покачала головой. — «Обычное» — не то слово.
Лицо Винсента смягчилось, когда он понял, что я не расстроена, а просто переполнена чувствами.
— А тогда какое слово подошло бы? «Ненормально»?
— Невероятно. Необычно. Полная противоположность всему нормальному.
— Ну, милая Кэти, как я однажды уже говорил тебе, я прошу тебя обменять обычную жизнь на нечто невероятное. Вот я и стараюсь показать тебе, в чем вся невероятность.
— Ты здорово постарался.
— Там еще один подарок, — напомнил мне Винсент, показывая на оставшийся сверток.
Я сняла бумагу — и на этот раз обнаружила коробочку для драгоценностей, с откидной крышкой; в ней могли бы поместиться браслет или ожерелье. Я тревожно посмотрела на Винсента.
— Винсент, не слишком ли рано для таких вещей? — неловко пробормотала я.
— Я вообще-то надеюсь, что уже немножко успел тебя понять, — ответил Винсент, явно забавляясь моим смущением. — Неужели ты думаешь, я стал бы тебя пугать, так скоро даря драгоценности? Поверь, это совсем не то, что ты думаешь.
Я осторожно открыла коробочку. В ней лежала визитная карточка. На ней мелким старомодным почерком было написано: «Предлагаю лично давать уроки фехтования, для Кэйт-Бомон-Мерсье. — Гаспар Луи-Мари Табард. Количество уроков определено В. Делакруа: столько, сколько тебе угодно».
— Ох, Винсент! — воскликнула я, бросаясь к нему и едва не перевернув при этом лодку. — Это потрясающе!
Я вернулась на место и покачала головой, в изумлении глядя на Винсента, а он, смеясь, выровнял лодку.
— Ты — само совершенство, — вздохнула я, а он улыбнулся мне так, что я чуть не свалилась в воду.
— Это просто моя небольшая благодарность за то, что ты меня избавила от судьбы бестелесного духа, который скитался бы весь остаток вечности, — пояснил Винсент.
— Но это же ты сам с ним расправился! — возразила я.
— Мы даже вместе не смогли бы этого сделать, если бы ты не обладала такой сильной волей. А теперь ты еще и научишься держать в руках оружие. Я надеюсь только, что тебе никогда не придется его применять в каких-то реальных ситуациях… Но раз уж ты согласна разделить со мной хотя бы малую часть моей жизни, — он снова улыбнулся, на этот раз очень осторожно, — то я бы чувствовал себя спокойнее, если бы ты владела хоть какими-то навыками, полезными для самозащиты.
Слезы, которые я сдерживала так давно, поползли по моим щекам.
— Кэти! А плакать-то зачем? — удивился Винсент и поднял весла из воды. А потом соскользнул со своей скамьи и сел на дно лодки передо мной.
Мы проплыли под мостом Александра Третьего, самым прекрасным мостом Парижа, с каменными гирляндами над арками и бронзовыми фонарями наверху. Но я едва заметила эту пышную красоту, когда мы очутились под мостом, а потом выплыли по другую его сторону. Мне было не до того, потому что мой любимый сидел передо мной, и я могла смотреть только на него. И я закрыла глаза от страха, что меня просто разорвет в клочки от избытка чувств.
Он хотел быть со мной. Этого было достаточно, чтобы полностью изменить мою жизнь. Достаточно для того, чтобы ринуться в неведомое, неопределенное будущее. Для меня — достаточно.
«Я люблю его».Я давно прятала эти слова глубоко-глубоко в себе, не отпуская их на свободу просто ради собственной безопасности. Но теперь с самозащитой было покончено, мое сердце открылось. Я ведь боялась, что любовь сделает меня ранимой. Но вместо того она придала мне сил.