Страница 61 из 63
Жан-Батист не обратил на него внимания и продолжил:
— И тем не менее, Кэти, я еще выше оценил бы тебя, если бы ты нашла какой-то способ объяснить происшедшее своей сестре так, чтобы не посвящать ее во все наши тайны. А если у тебя возникнет хотя бы малейшее подозрение в том, что она поддерживает отношения с кем-то из сообщников Люсьена, я бы попросил сообщить мне об этом немедленно. Но в любом случае ей больше не будет позволено войти в этот дом, просто ради нашей общей безопасности. Я понимаю, что она очутилась здесь не по собственной воле, но из-за ее присутствия возникает брешь в нашей защите.
Я кивнула, думая о том, что Джорджия едва не стала причиной конца нашей с Винсентом истории… и истории всех нас.
41
— Опа! — воскликнул Папи, когда пробка вылетела из бутылки с оглушительным хлопком, заставив всех нас сначала подпрыгнуть, а потом развеселиться.
Папи осторожно разлил пузырящийся напиток по высоким бокалам. Он поднял свой бокал, готовясь произнести тост, и мы все повторили его жест.
— Мне хочется пожелать радостного дня рождения моей принцессе Кэти. Семнадцать лет! Надеюсь, что восемнадцатый год жизни станет для тебя волшебным!
— Верно, верно! — напевно произнесла Мами, касаясь своим бокалом моего. — Ох, если бы мне снова стало семнадцать! — вздохнула она. — Именно в этом возрасте я познакомилась с твоим дедушкой. Правда, еще с год или около того он не обращал на меня особого внимания, — добавила она почти кокетливо.
— Это просто было частью моего замысла, — возразил Папи, подмигивая мне. — Да и в любом случае, я ведь потом наверстал упущенное время, не так ли?
Мами кивнула и наклонилась к нему, чтобы нежно поцеловать в щеку, прежде чем чокнуться с ним бокалом. Я тоже звякнула своим бокалом о бокал Папи, а потом повернулась к Джорджии, которая держала бокал в левой руке, потому что правая все еще была в гипсе.
— С днем рождения, Кэти-Бин! — сказала сестра, тепло улыбаясь мне, и тут же опустила взгляд, как будто смутившись.
Джорджия заметно изменилась после «несчастного случая», как называли происшедшее бабушка с дедушкой. Мои раны легко было скрыть под зимней одеждой, но Джорджии пришлось объяснить, что случилось с ее рукой.
Она сообщила, что случайно оказалась в гуще драки в ночном клубе, ее сбили с ног, и кто-то наступил ей на руку. Папи и Мами пришли в такой ужас, что тут же запретили ей вообще ходить в бары и клубы. И что забавно, Джорджия как будто и не имела ничего против, и теперь проводила вечера сравнительно мирно, отправляясь к кому-нибудь на ужин или в кино с совсем небольшой компанией. После той ночи она вообще не встречалась с парнями, заявляя, что больше не может доверять самой себе, что она неспособна правильно оценивать людей, — но я знала, что это ненадолго.
Джорджия несколько раз поздно ночью являлась в мою спальню и будила меня то затем, чтобы поплакать, то для того, чтобы я помогла ей отвлечься от регулярных кошмаров. Ей хотелось знать все о ревенантах. И я ей рассказала. Мне было наплевать на запрет Жан-Батиста — я знала, что могу доверять сестре. Теперь, когда между нами не было тайн, Джорджия стала относиться ко мне совершенно иначе, с уважением.
— Этот год будет счастливым для нас обеих, — сказала я сестре, а потом повернулась к Винсенту, ожидавшему своей очереди.
В этот вечер он надел винтажный черный смокинг, и я чуть не упала в обморок, когда открыла ему дверь…
— Э-э… я, наверное, забыла тебя предупредить, что у нас не надевают к ужину галстук-бабочку? — сказала я, но сарказм не удался, потому что я была просто ошарашена его видом.
Винсент выглядел как кинозвезда из какого-нибудь старого фильма… Черные волосы спадали волнами вокруг скульптурного лица, и он только загадочно улыбнулся и ничего мне не ответил…
И вот теперь, когда наши бокалы соприкоснулись, он наклонился ко мне и легонько поцеловал в губы, прежде чем сказать:
— С днем рождения, Кэти!
Его глаза вспыхнули озорным блеском, и от этого его взгляда я растаяла: Винсент смотрел на меня так, словно я была чем-то очень вкусным, и он дождаться не мог, когда же сможет откусить кусочек.
— Вам, детки, лучше уже отправляться, — сказала Мами.
— Отправляться куда? — растерянно спросила я.
— Спасибо, что сохранили в тайне мои замыслы, — сказал Винсент, обращаясь к моим родным. А потом снова повернулся ко мне: — Сначала вот это.
Он извлек из-под стола большую белую коробку. Порозовев, я развязала ленту и сняла крышку, потом несколько слоев папиросной бумаги… и увидела темно-синюю шелковую ткань, вышитую азиатским рисунком с крошечными серебряными и красными цветами и лозами. Я задохнулась.
— Что это?
— Да ты достань, посмотри! — сказала Мами.
Я извлекла ткань из коробки и развернула. Это оказалось изумительное вечернее платье без рукавов, с юбкой в пол, с высокой талией и лентами, которые охватывали шею. Я чуть не уронила туалет, настолько он был невероятным.
— Ох, Винсент… У меня никогда не было ничего такого прекрасного! Спасибо! — Я поцеловала его в щеку. — Но куда и когда его надевать?
Я осторожно опустила платье обратно в коробку.
Винсент широко улыбнулся:
— Ну, для начала надень его прямо сейчас. Пойди и переоденься. Джорджия сказала мне твой размер, так что все должно подойти.
На лицо Джорджии наконец-то вернулась привычная самодовольная усмешка. И так приятно было видеть, что она снова стала сама собой, пусть всего на секунду.
— Я пойду с тобой, — заявила она, и мы убежали в мою комнату.
— И когда же он тебя об этом спрашивал? — напала я на сестру, одновременно снимая одежду и через голову набрасывая на себя фантастическое платье.
Джорджия застегнула мне лиф на спине и завязала ленты вокруг шеи.
— Думаю, надо повыше… — пробормотала она, быстро скручивая мои длинные волосы и укладывая их на затылке в простую, но элегантную прическу. — С неделю назад. Он мне позвонил из новой модной студии, это воистину шикарный модельер, и спросил, какой у тебя размер. Похоже, я не ошиблась, — добавила Джорджия, с явной завистью рассматривая платье. Потом коснулась пальцем шрама на моей руке и умчалась в свою комнату, чтобы тут же вернуться с тонким, как паутина, жакетиком-болеро в руках. — Вот, это скроет, — сказала она, одобрительно кивая. — Святая корова, это же настоящее чудо! — Она погладила шелк кончиками пальцев, глядя на мое отражение в зеркале. — Просто поверить не могу, что ты — та самая девушка, которая всего две недели назад изображала из себя Уму Турман в «Убить Билла»! — засмеялась сестра.
Я обняла ее, и мы вместе вышли из спальни.
Винсент уже стоял у выхода, ожидая меня. Огонь, вспыхнувший в его глазах, сразу дал мне понять, как я выгляжу.
— Ох, милая, ты просто чудо! — воскликнула Мами, с сияющей улыбкой протягивая мне черный длинный плащ с капюшоном. — Тебе это понадобится, чтобы не замерзнуть. Для меня он всегда был великоват, но тебе должен быть в самый раз, — промурлыкала она.
— Ты прекрасна, как твоя матушка, — с чувством прошептал Папи, целуя меня в обе щеки и желая нам отлично провести время.
Джорджия помахала нам рукой, и мы, закрыв за собой дверь, стали спускаться вниз по лестнице.
Как только мы вышли на улицу, нас охватило холодом, и я порадовалась тому, что Мами вручила мне плащ; он был так удачно скроен, что я могла оставить его незапахнутым, чтобы было видно платье. Когда мы прошли половину квартала, Винсент остановился, повернулся ко мне и прошептал:
— Кэти, я… — Он помолчал, явно не находя слов. — Для меня такая честь — быть с тобой! Мне так повезло! Спасибо.
— Что? — недоверчиво произнесла я.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я вскинула голову ему навстречу.
И как только наши губы соприкоснулись, мое тело само собой прижалось к телу Винсента. Я ощущала биение его сердца рядом с моим сердцем, и внутри меня расцвела пышная жаркая роза, когда я ответила на его поцелуй. Винсент нежно сжимал в ладонях мое лицо, пока его губы все более настойчиво исследовали мои губы. Тепло внутри меня превратилось в поток огненной лавы.