Страница 55 из 63
— Я и сейчас так думаю. Хотя он все такой же подросток, а я уже бабушка, у меня четверо внуков.
Она снова откинулась назад, улыбаясь собственной шутке.
Я напряженно ждала продолжения.
— Ну, в общем, тогда ревенантов было больше. Они жили по всему Парижу, в домах, принадлежавших семье Жан-Батиста. Теперь, конечно, поскольку ревенантов в Париже осталось немного, он сдает те дома. Настоящее состояние на них делает. — Жанна вздохнула и немного помолчала. — Ну, я знаю Винсента с семидесятых годов, и он всегда был… всегда страдал. Я полагаю, он уже рассказал тебе об Элен?
Я кивнула, и Жанна продолжила:
— В общем, из-за ее смерти — и из-за своей собственной, конечно, — он как будто закрылся эмоционально. Когда Жан-Батист нашел его, он был солдатом-пехотинцем. Судя по тому, что я слышала, никакая опасность Винсента не пугала. Он буквально сам лез на рожон. Как будто он пытался спасением сотен чужих людей изменить то, что не сумел спасти свою единственную. Действовал, как карающий робот. Прекрасный робот, надо заметить, и тем не менее… — Жанна моргнула и бросила на меня многозначительный взгляд. — И вдруг несколько месяцев назад он вернулся домой с искрой жизни в глазах. Я и представить не могла, что же такое произошло? А это была ты.
Жанна наклонилась ко мне и осторожно коснулась моей щеки кончиками пальцев. И улыбнулась.
— Ты прекрасная девушка. Ты вернула жизнь моему Винсенту. Может, он и силен духом, но душа у него нежная. И ты ее затронула. Все то время, что я его знаю, он руководствовался только местью и преданностью, и, кстати, возможно, что именно поэтому он и остался среди немногих выживших. Но теперь у него есть… — Жанна замолчала, хорошенько подумав над тем, что собиралась сказать. — У него есть ты. — Улыбка Жанны была полна сострадания. — Для тебя все это будет нелегко, Кэти. Но ты держись. Винсент того стоит.
Жанна повесила фартук на крючок у плиты, поцеловала меня и начала собираться.
— Я тебя провожу, — сказала я, внезапно осознав, что сейчас останусь в этом огромном доме в компании ревенанта ста пятидесяти лет от роду и мертвым телом моего возлюбленного…
— Ты как, в порядке? — спросила Жанна.
— Да, — солгала я. — Никаких проблем.
Мы подошли к гранитному фонтану, стоявшему в середине двора, и я села на край чаши, махая рукой вслед Жанне, торопившейся домой. Калитка бесшумно закрылась за ней. Я посмотрела на статую в центре фонтана — ангел, обнимающий женщину…
Когда я впервые увидела эту скульптуру, я понятия не имела, что представляет собой Винсент. Я никогда не слышала о ревенантах — ни о тех, что являются злобными убийцами, ни о тех, что посвятили свое существование спасению людей. Но уже тогда фигуры показались мне странными и пугающими.
И вот теперь я снова смотрела на неземную красоту двух соединенных фигур: красавец-ангел с суровыми, мрачными чертами, сосредоточенный на женщине, которую он держал на вытянутых вперед руках… и женщина, вся нежность и свет… и на этот раз понимала символизм скульптуры. Ангел был ревенантом, но добрым или злым? А женщина в его руках — она спала или была мертвой? Я присмотрелась повнимательнее.
На лице ангела было написано отчаяние. Или даже одержимость. Но и нежность тоже. Как будто он ждал, что женщина спасет его, а вовсе не наоборот. И тут вдруг в моем уме вспыхнуло то, как называл меня Винсент: мой ангел… Мой ангел. Я содрогнулась, но не от холода.
Жанна сказала, что встреча со мной преобразила Винсента. Что я дала ему «новую жизнь». Но ждал ли он от меня, что я спасу его душу?
Я посмотрела на женщину. Ее черты излучали благородную силу, а свет луны, отражаясь от ее каменной кожи, падал на лицо ангела. Он как будто был ослеплен этим светом… И я уже видела такое выражение лица: именно так смотрел на меня Винсент…
Меня охватила буря чувств: я была изумлена тем, что Винсент нашел во мне именно то, что искал; я испугалась, что не оправдаю его ожиданий; я усомнилась в том, что у меня хватит сил на то, чтобы нести такую ношу… все сразу. Но сильнее всего было желание дать ему то, чего он хотел. Быть рядом с ним ради него. Возможно, моя судьба заключалась в том, чтобы помочь Винсенту увидеть: в его существовании может быть и нечто большее, чем одна только месть. В нем может быть любовь.
Я чуть ли не бегом вернулась в комнату Винсента, запрыгнула на кровать и легла рядом с ним. На его холодном лице не было никакого выражения; его прекрасное тело представляло собой пустую оболочку.
Я попыталась представить Винсента таким, каким его описывала Жанна… яростным, мстительным солдатом. И хотя в моем воображении, прежде всего, возник образ Винсента с чуть прикрытыми глазами и сексуальной улыбкой, с какой он всегда смотрел на меня, я все-таки сумела увидеть его и гневным мстителем. В Винсенте всегда ощущалось нечто опасное, как и в остальных ревенантах.
Людей заставляет быть осторожными понимание того, что смертельная случайность может прятаться за любым углом, но Винсент и другие ревенанты не обладали такой осторожностью. Отсутствие страха перед ранением и даже смертью придавало им безрассудную уверенность, одновременно и волнующую, и пугающую.
Я провела пальцем по его лицу, думая о том, как в первый раз увидела его вот здесь в таком же состоянии. Тогда его мертвое тело вызвало во мне отвращение, но теперь во мне нарастала уверенность в том, что я сумею справиться со всем, что меня ожидало. Если я хочу быть с Винсентом, я должна быть сильной. И отважной.
Я услышала, как звякнул мой сотовый, подавая знак о пришедшем сообщении, и, соскочив с кровати, схватила его. Сообщение было от Джорджии: «Сбежала с вечеринки. Надо сейчас же поговорить».
Я: «Ты в порядке?»
Джорджия: «Нет».
Я: «Где ты?»
Джорджия: «Перед домом Винсента».
Я: «Что??! Откуда ты узнала, что я здесь?»
Джорджия: «Ты мне говорила».
Я: «Ничего я не говорила!»
Джорджия: «Мне нужно тебя увидеть. Какой код на калитке?»
Зачем сестра это делала? И что было делать мне? Джорджия, безусловно, нуждалась во мне, но я не могла просто так дать ей код.
Я: «Не могу дать код. Выйду поговорить».
Зазвонил звонок от входа. Я бегом промчалась по коридору к двери и включила видеокамеру. Над калиткой вспыхнул свет, камера направила объектив на мою сестру.
— Джорджия! — закричала я в микрофон. — Что ты здесь делаешь?
Услышав мой голос, сестра закричала в ответ:
— Ох, боже мой, Кэти, прости, мне так жаль!
— Что случилось? — спросила я, охваченная паникой, потому что увидела боль и страх на лице сестры.
— Мне так жаль, я так виновата! — простонала она, в ужасе прижимая к лицу ладони.
— В чем, Джорджия? Скажи, наконец! — почти визжала я.
— В том, что привела сюда меня, — услышала я низкий голос, и в поле зрения видеокамеры вышел Люсьен, тут же прижавший нож к горлу Джорджии. — Открой калитку, или я убью ее.
Эти ужасные слова поразили меня так, словно Люсьен вдруг очутился прямо передо мной, а не стоял по другую сторону запертых ворот.
— Прости меня, Кэти… — Джорджия тихо плакала.
Я протянула палец к кнопке с изображенным под ней ключом.
По лестнице за моей спиной бежал Гаспар.
— Не открывай! — крикнул он.
— Но он убьет мою сестру!
— Даю тебе три секунды до того, как перережу ей глотку, — донесся из динамика голос Люсьена. — Три…
— Я только возьму меч… подожди, пока я добегу до оружейной! — пронзительно закричал Гаспар, бросаясь ко мне.
— Два…
Я в отчаянии оглянулась на Гаспара, нажимая на кнопку. Калитка открылась.
— Запри за мной дверь, Гаспар, и не впускай их внутрь. Ты должен защитить Винсента! — быстро сказала я.
И выскочила из дома, со стуком захлопнув за собой дверь, — чтобы очутиться лицом к лицу с самим дьяволом.
38