Страница 31 из 94
Авалон опустил монету, подождал, пока она не звякнула в монетоприёмнике, и задал вопрос:
— Великий Вурлитцер, скажи, как нам быть?
Он нажал первую попавшуюся кнопку, и Вурлитцер ожил. Из, казалось, бесконечного ряда пластинок выдвинулась одна, упала на диск проигрывателя, и в треске и пощёлкивании раздался голос:
— «Ах разве не болит глубоко в душе...» [24]— запел высокий мужской голос.
— Что-то я не знаю этой песни, — проговорил Авалон.
— А что она значит? — спросил кто-то.
— Тс-с! Дайте спокойно послушать. — Авалон придвинул ухо к стеклянной панели машины, как будто так он слышал лучше, и прищурился — как будто это могло облегчить ему процесс толкования. — На этот раз что-то трудное...
Тут подала голос Джил:
— Дождись припева.
Потому что она эту песню знала. Вообще-то, это была любимая песня её дедушки.
Вот и припев. Фрэнки Вэлли запел: «Молчанье — золото...» — и все собравшиеся в зале дружно ахнули.
— Великий Вурлитцер выразил свою волю, — пробормотала слегка опешившая Джил.
— Тихо! — взревел Авалон, но тут же осознав собственную ошибку, перешёл на шёпот: — Тихо...
Он прошёл за машину, прикрутил громкость так, что музыку стало еле слышно. Через пару минут песня кончилась, и в зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не двигался, никто не издавал ни звука. Сверху, из сувенирного киоска донёсся чей-то вопль:
— Я знаю, вы где-то здесь! — Русский акцент. — Я не я буду, если не найду вас!
Джил поднялась.
— Нет! — шёпотом одёрнул её Джикс.
— У меня этот подвал уже в печёнках сидит! — отрезала Джил. — Хочу наружу! Даже Милос с его балбесами и то лучше, чем эта дыра!
Кошмарики бросали на неё негодующие взгляды, Дионн взмахнула своим ножом, но Оторва Джил не считала молчание золотом — в особенности когда её судьбу решала какая-то дебильная шарманка.
Джикс схватил её, повернул к себе лицом. Глядя в глаза девушке, он произнёс:
— Для тебя настало время выбора. Выбирай: либо твоя прежняя жизнь, либо... я.
В глазах Джил запылала горькая, неукротимая ярость.
— Решай сейчас! — резко потребовал Джикс.
Она ещё мгновение смотрела ему в глаза, затем притянула его к себе и крепко поцеловала, после чего залепила парню-ягуару такую же крепкую пощёчину.
— Ты бы знал, как я тебя ненавижу! — сказала она.
— Эй вы там, молчать! — шикнул на них Авалон. Джил вновь опустилась на колени и затихла, не совсем уверенная, осталась она в выигрыше или в проигрыше.
А сверху раздались грохот, треск и крики.
Глава 18
Мемориальный ансамбль песни и пляски
Милос и его команда день за днём прочёсывали Сан-Антонио, но Сан-Антонио город большой. Дознаться, где же находится нора Кошмаров, было нелегко. Здорово прячутся, гады!
— А может, их тут и нет? — предположил Лосяра. — Может, они ешшо куда подалишь?
Но Милос не собирался сдаваться. Они ещё не все углы обшарили.
Незадолго до того, как Вурлитцер проиграл свою песню о молчании, Милосу со товарищи попался на глаза один Кошмарик — пацан влез в празднично украшенную витрину супермаркета, прикинулся рождественским эльфом, а сам вёл за ними наблюдение. Поняв, что его раскусили, пацан задал стрекача, но Лосяра поймал его и притащил к Милосу.
— Давай заключим сделку, — предложил «эльфу» Милос. — Ты расскажешь, где скрывается ваша банда и поможешь нам вернуть Мэри, а за это мы не отправим тебя в центр Земли.
Пацан расхохотался Милосу в лицо.
— Ничего я тебе не скажу!
Было ясно, что не скажет. Скорее утонет в земле, но не выдаст своих.
— Очень хорошо, — кротко сказал Милос и позвал Шоколадного Огра. Огр неуклюже выступил вперёд. — Поприветствуй-ка моего маленького сосратника, — обратился Милос к «эльфу».
— Думаю, ты хотел сказать «соратника», — поправил Хомяк.
При виде Огра «эльфа» охватил невыразимый ужас.
— Что... что это такое?!
Милос проигнорировал вопрос.
— Даю тебе последний шанс. Выкладывай, где вы держите Мэри.
— И Джил! — добавил Огр.
Пацан, как и раньше, тряс головой, но при этом не отрываясь смотрел на Огра. Дожать ещё чуть-чуть — и расколется. Милос повернулся к Огру:
— Покажи этому жалкому отребью, что мы делаем с теми, кто не желает с нами сотрудничать!
— Хорошо! — согласился Огр и на секунду задумался. — А что мы с ними делаем?
Милос вздохнул.
— Мы показываем нашу силу, да так, чтобы они этого вовек не забыли.
— Ага, понятно, — обрадовался Огр. Он сграбастал Кошмарика, оторвал от земли и перебросил через крышу возвышавшегося перед ними здания.
Милос ошалел.
— Ты что сделал?! Зачем?
— Ты же сказал — чтобы он вовек не забыл, — отозвался Огр.
Вся команда «сосратников» Милоса кинулась искать улетевшего пацана, но того не оказалось ни на параллельной улице, ни на следующей, ни на той, что за ней. У Милоса уже начало возникать опасение, что Кошмарик так грохнулся о землю, что утонул, но тут они наконец заметили мелькнувшего вдали беглеца — тот заворачивал за угол. К тому времени, как они добежали до угла, «эльфа» и след простыл; но один из Милосовых послесветов вдруг кое-что заметил:
— Эй, смотрите, что это?
Через узенький проулок они вышли на выложенную брусчаткой улицу, по которой прогуливался народ. По одной стороне улицы шёл ряд старинных зданий, красота фасадов которых, однако, была осквернена множеством вульгарных, мигающих на разные лады рекламных вывесок, обещающих всяческие удовольствия и увеселения — от музея восковых фигур до зеркального лабиринта. По другую сторону широкой площади возвышалась старая, выстроенная из камня миссия.
— Я думаю, это Аламо, — проговорил Лосяра. — Но мне потшему-то кажалошь, што она должна быть побольше...
— Нет, вы только гляньте, гляньте! — протрещал Хомяк, указывая на фасад здания, хорошо всем знакомого по учебникам истории.
Всё сооружение, включая и стены, окружающие мемориальный ансамбль, казалось, корчилось и пульсировало, становясь то яснее, то туманнее. Сами камни словно входили-выходили из фокуса, будто никак не могли решить, к какому из миров принадлежат.
— Это междуворот, — заключил Милос. Он даже не пытался скрыть своего отвращения.
— Ты же не думаешь, што они там? — вопросил Лосяра.
— Как же, так я тебе и пошёл в этот проклятый междуворот! — заявил один из тех послесветов, которые с самого начала не доверяли Милосу. — Никто не знает, что он может с тобой сотворить!
— Не пойдёшь — тогда я сделаю с тобой такое, что ни одному междувороту не снилось, — пригрозил Милос. Угроза возымела действие — остальные скептики прикусили языки.
Они пересекли площадь и вступили в главное здание — каменную церковь со множеством арочных перекрытий и железных канделябров, называемую обычно просто Святилищем. Пол под их ногами то подавался, то вновь затвердевал. Очень странное ощущение.
— И зачем мы только сюда припёрлись... — заныл всё тот же сомневающийся.
Была уже середина дня, и, на вкус Милоса, здесь разгуливало слишком много туристов. Юноша сдерживал свои порывы, отказывая себе в радостях скинджекинга — поиски Мэри имели первостепенную важность. Это просто сводило его с ума, ведь кругом толкалось столько живых, осязаемых, соблазнительных тушек!
— Нам надо очистить место, — сказал он Лосяре. — Ступай, вселись в кого-нибудь и включи пожарную сигнализацию.
И тот же миг живая женщина, пампушка в брючном костюме цвета клюквы, посмотрела на Милоса. Не сквозь него, как будто его там не было, а именно на него, — и завопила. Это, конечно, Междуворот услужил — на мгновение показал живому миру лицо Милоса или хотя бы его часть. Только этого ещё и не доставало, как будто других проблем не хватает!
Но тут взвыла сирена, и сторожа принялись выпроваживать посетителей. Вопящая толстушка напугала Милоса, но ничто не могло отвлечь его от основной задачи. Междуворот — не междуворот, а он обязан найти этих подлых Кошмаров!
24
Silence Is Golden, исполняемая группой The Tremeloes, весьма популярная в 60-х годах прошлого века песня.