Страница 27 из 94
*** *** *** *** ***
В своей книге «Моя борьба, или Мы наш, мы новый мир построим» Мэри Хайтауэр высказывает следующие соображения о «заблудших душах»:
«Я считаю, что каждого сбившегося с пути послесвета можно наставить на путь истинный. Процесс начинается с очищения его памяти и завершается радостным событием: душа находит свой прекрасный, совершенный день, в котором и пребывает до конца времён. При этом мы можем обнаружить, что обладаем силами и способностями, о которых не подозревали раньше. Так не стоит ли тогда как можно скорее избавиться от бесполезных воспоминаний?»
Глава 16
Вурлитцер
В Техасе есть свой междуворот — место, существующее в обоих мирах одновременно и обладающее непредсказуемыми, сверхъестественными свойствами. Он имеет некоторое сходство с Невыносимым нексусом крайностей в Мемфисе, известном также как Грейсленд, — междуворотом, который ускорил превращение Ника в кучу шоколада. Или с Морозным междуворотом в Орландо — любопытным явлением, существующим под громадным искусственным замком в тамошнем Диснейленде: любой послесвет, попавший туда, будет заморожен на месте.
Но сказать, что один междуворот похож на какой-то другой, будет не совсем верно. Каждый из них уникален по характеру своего воздействия. Междуворот Героев-Мучеников, также известный как Аламо [13], наделял любую армию, расквартированную в нём, невиданной отвагой. Светящихся Кошмаров никак нельзя было назвать храбрецами до той поры, пока они не поселились в Аламо. Хотя их всего-то насчитывалось сто десять душ, заимствованная у междуворота смелость придавала им такой дерзости, что казалось, будто их раза в два больше. В живом мире в честь тех, кто отличается подобной отвагой, называют округа, города и телешоу — в особенности когда храбрец расстался с жизнью.
Поскольку Аламо привлекает к себе толпы туристов, здесь частенько бывает не протолкнуться, особенно днём. Для послесветов такие места — просто сумасшедший дом. Огромное количество живых тел, которые шествуют прямо сквозь тебя — и в любом другом месте Междумира не очень-то приятное явление, а уж в междувороте, где оба мира как бы целуют друг друга, послесветы, фактически, в состоянии ощутить движущуюся сквозь них «тушку». Сами тушки, кстати говоря, тоже иногда могут чувствовать, слышать, а изредка даже видеть потерявшихся в Междумире духов — вот откуда многочисленные рассказы о привидениях, бытующие среди живых людей по всему миру.
Поэтому Светящиеся Кошмары решили обосноваться в самом потаённом месте Аламо, куда не заглядывает никто.
В подземелье.
В живом мире экскурсоводы расскажут тебе, что никакого подземелья в Аламо нет. Любой техасец поднимет тебя на смех при одном только предположении о его существовании. Но правда в том, что под Аламо находится целая сеть подземных туннелей и потайных ходов, соединяющих между собой складские и прочие помещения; вот они-то и образуют что-то вроде подвала, перешедшего в Междумир. Здесь, под междуворотом, располагалось жилище Светящихся Кошмаров.
Авалон провёл своих пленников по тайному проходу позади полок с пресс-папье в сувенирном киоске, затем вниз по узкой каменной лестнице. У подножия начинался тесный туннель, ведший в большой сумрачный зал, на полу которого валялось множество спальных мешков — это был общая жилая комната Кошмаров. Спящих междусветов понесли по запутанным коридорам дальше, в помещение, где им предстояло находиться до пробуждения. И только стеклянный гроб Авалон распорядился поставить перед собой в общем зале, чтобы как следует рассмотреть спящую внутри него девушку.
— Как её зовут? — спросил он Джикса и, не дожидаясь, когда тот откроет рот, рявкнул: — Отвечай, кому говорят! — Таким образом получилось, будто пленник подчиняется требованию Авалона, а не просто отвечает на его вопрос.
— Мэри Хайтауэр, Восточная Ведьма, — сказал Джикс, и по залу прошёл шепоток: в сознании Кошмаров спящая девушка начала окутываться могущественным мистическим ореолом.
Видя такую реакцию своих подчинённых, Авалон проговорил:
— Теперь она принадлежит мне! Как проснётся, сделаю её своей личной служанкой.
Джикс, однако, подозревал, что всё случится с точностью до наоборот.
Авалон приказал носильщикам забрать гроб и поместить его туда, где находились остальные междусветы, тем самым низведя Мэри Хайтауэр до уровня рядовых спящих душ. Но, похоже, она уже завладела умами Кошмаров, поскольку все они проводили гроб глазами, пока он не скрылся за поворотом коридора.
По отношению же к Джиксу и Джил, стоящим со связанными за спиной руками, захватчики такого пиетета не испытывали и только и знали, что насмехались и издевались над пленными.
— Какая у тебя дурацкая боевая раскраска! — сказал Джиксу кто-то из Кошмаров.
— Это не раскраска, — гордо ответил тот. — Я сын богов-ягуаров!
— Эй, — прошептала ему Джил, — кончай ты с этими «богами-ягуарами», уже не прикольно!
— Если мне поверит хотя бы один из пяти, — так же шёпотом ответил Джикс, — то это составит больше двадцати в общем счёте. Поверят — испугаются. А это значит, что когда мы попытаемся совершить побег, в драке будет на два десятка противников меньше.
Джикс осмотрелся в поисках возможного пути на волю. В зале было несколько дверей — они вели либо в другие комнаты, либо в другие туннели. Пока не узнаешь расположения помещений, не стоит и пытаться бежать.
У дальней стены зала юноша-ягуар заметил большой предмет, накрытый цветастым стёганым покрывалом. Предмет был около четырёх футов в высоту и с закруглённым верхом. Джикс терялся в догадках, что же это такое.
— Мы раздобыли две монеты! — объявил Авалон своему воинству, похлопывая себя по карману, чтобы убедиться, что его сокровища ещё при нём. Кошмары возликовали. Авалон одарил Джикса и Джил пренеприятнейшей улыбкой, обнажив зубные скобки с застрявшими в них чёрными крошками. — Будь моя воля — запер бы вас в старом складе и забыл бы на год-два. Но решать, к сожалению, не мне.
— А я думал, что ты здесь хозяин, — сказал Джикс.
Авалон покачал головой.
— Нет. Я только верховный жрец.
Джил окинула его уничтожающим взглядом.
— Тоже мне ещё жрец нашёлся.
Авалон резко замахнулся, словно собираясь хлестнуть её по лицу тыльной стороной ладони, но на самом деле он лишь хотел, чтобы Джил в испуге отшатнулась. Не на такую напал. Джил никогда не отшатывалась.
Тогда Джикс заглянул ему глубоко в глаза и очень спокойно промолвил:
— Если тронешь её хоть пальцем, я открою такую широченную пасть, что ты уместишься в ней целиком, проглочу, прогоню тебя по кишкам и выпущу с другого конца.
Авалон скривил губы.
— Ну да, как же. Так я тебе и поверил.
— А ты попробуй, — посоветовал Джикс. Авалон отпрянул, а потом в ярости понёсся на другой конец комнаты.
Джикс подмигнул своей спутнице:
— Один из пяти уже есть.
Кошмары почтительно расступались перед начальством, которое большими шагами спешило к спрятанному под покровом предмету у дальней стены.
— Интересно, что это такое? — прошептала Джил.
— Алтарь, наверно, — ответил Джикс. И в этот миг Авалон упал на колени, а вслед за ним то же самое сделали и остальные присутствующие.
— На колени! — заорали оба стража и толкнули пленников вниз.
Авалон снял покров.
В Междумире существует много любопытных предметов с необычными свойствами. Джикс перевидал всякое, отчего не раз в удивлении выгибал брови, но то, что предстало его взору сейчас, било все рекорды странности. Юношу изумила не вещь сама по себе. Его поразило то, какое применение ей нашли.
Итак, это был музыкальный автомат. Джикс видел подобные в барах и ресторанах, куда водил туристов-иностранцев. В одних, тех, что постарше, крутились маленькие виниловые пластинки; в других, поновее, использовались CD или цифровые записи — и всё же новые автоматы внешне стилизовали под старые. Но эта машина была подлинным антиквариатом: построенная где-то в пятидесятых годах двадцатого века, с круглым верхом, она сверкала хромом и кричаще яркими красками: красной, жёлтой, зелёной — то есть цветами боевой раскраски Светящихся Кошмаров.
13
Áламо, изначально известная как Миссия Сан-Антонио-де-Валеро (англ. Mission San Antonio de Valero) — бывшая католическая миссия, служившая одновременно крепостью, а ныне — музей в Сан-Антонио, штат Техас. Комплекс зданий, состоявший из храма и окружающих строений, ограждённых крепостной стеной, был построен Испанской империей в XVIII веке для обучения обращённых в христианство индейцев. В 1793 году миссия была передана светским властям и вскоре заброшена. Десять лет спустя она стала мексиканской крепостью и получила название «Аламо».
В декабре 1835 года в течение т. н. Техасской революции (когда Техас хотел отделиться от Мексики) миссия перешла к техасской армии, и в крепости расположился небольшой гарнизон техасцев. 23 февраля армия мексиканского генерала Антонио де Санта-Анны заняла Сан-Антонио и приступила к осаде Аламо. Осада закончилась 6 марта штурмом, в ходе которого погибли практически все защитники крепости. Бойня была страшная. Мексиканцы распалились до того, что, не различая своих и чужих, продолжали стрелять по своим и еще в течение нескольких часов после окончания штурма расстреливали трупы.
По окончании Техасской революции мексиканские войска, отступая из Техаса, разрушили многие стены Аламо и сожгли часть зданий.
В настоящее время развалины миссии стали туристической достопримечательностью. Ежедневно десятки горожан и туристов приходят посмотреть на руины. Миссия стала визитной карточкой Сан-Антонио. О произошедшей здесь трагедии написано множество книг и снят ряд кинофильмов. (По мотивам материала из Википедии)