Страница 2 из 10
Едва Есия поставила на днище ногу, как что-то хрустнуло и дно провалилось. Оно оказалось двойным и скрывало старинную шкатулку, полную писем и дневников. Есия зачарованно уставилась на неожиданную находку. Она присела на край кушетки у самого окна и открыла шкатулку.
В ней оказались дневники прапрабабки Марфы. Начала она их вести в одиннадцать лет и закончила в год гибели мужа. Еще в шкатулке лежала газетная вырезка, в которой сообщалось о смерти Германа Гостищева и о том, что его жену Марфу подозревают в отравлении супруга.
Может, Есия разбирала бы старые, выцветшие от времени записи и дальше, так увлекательно это было. Но день стремительно катился к концу, и света, падающего через маленькое чердачное окно, катастрофически не хватало. Она захлопнула крышку шкатулки, чихнула от поднявшейся пыли и направилась к выходу. Темнело стремительно. Лестница уже тонула в сумраке, и идти по старым скрипучим ступеням было страшновато. Есия одной рукой судорожно прижимала к груди шкатулку, другой крепко держалась за перила. Ступени же так скрипели и гнулись, что казалось, вот-вот рухнут.
— Господи, да тут все нужно менять, — в сердцах произнесла Есия. — Вот весной и начну. Хотя нет, лучше летом или осенью. Раньше все равно денег на оплату рабочих не соберу.
Наскоро собрав вещи, Есия села за руль своего автомобиля и понеслась домой. Войдя в свою городскую квартиру, она первым делом погладила черного пушистого кота, потом разулась и прошла в комнату. Там поставила шкатулку на книжную полку и, полюбовавшись ею, пошла раздеваться.
Глава 1
Есия
«У входа в подъезд жилого дома на асфальте лежит труп мужчины, голова которого обращена в противоположную от дверей сторону и неестественно вывернута. В районе затылка на асфальте имеется засохшее пятно темно-бурого цвета, похожее на кровь. Диаметр пятна — двадцать сантиметров, вероятнее всего, оно образовано кровью, вытекшей из размозженной раны на голове.
Труп лежит на животе, правая щека лица прижата к асфальту, левая обращена вверх. Руки согнуты в локтевых суставах; пальцы кисти правой руки сжаты в кулак, пальцы левой руки разжаты, кисть левой руки находится на расстоянии двадцати сантиметров ниже подбородка.
Обстановка и труп фотографировались от двери, места фотосъемок отмечены на схеме. Труп фотографировался сверху методом линейной панорамы.
На трупе надеты: куртка синего цвета, джинсы, ботинки. На видимых обнаженных частях тела: лице, шее и кистях рук ссадины и пятна сине-бурого цвета.
Мужчина правильного телосложения, удовлетворительного питания, на вид 30–35 лет. Длина тела — 179 см. Общий цвет кожных покровов бледно-серый.
При осмотре тела после снятия верхней одежды установлены множественные ссадины и гематомы, переломы костей всех конечностей, а также три сломанных ребра и перебитая правая ключица. Предположительно смерть наступила в результате перелома основания свода черепа».
Есия отложила в сторону протокол осмотра трупа и взяла чистый лист бумаги. Парень был убит перед собственным подъездом около двенадцати часов ночи. Били ожесточенно, так, что переломать успели почти все. Скрылись с места преступления, только когда поняли, что жертва не подает признаков жизни.
Раздумывая над обстоятельствами нового дела, Есия машинально чертила ручкой замысловатые линии и петли. Заштриховывая в произвольном порядке и дорисовывая детали, она спохватилась, только когда на рисунке явственно проступил верблюд, жующий жвачку, и пальма с повисшей на ней обезьянкой.
— Визуализация подсознательного в графических символах, — заглянул ей через плечо Руслан, сосед по кабинету. — Вот интересно, кто из нас верблюд, а кто пальма?
— Ты очень деликатен, Русланчик. Спасибо, что не спросил, кто из нас обезьяна.
Руслан коротко хохотнул и громко отхлебнул из чашки горячий чай.
— Да я просто знаю, кто обезьяна: Игорек Пьявченко. Сейчас ему как раз время у нас здесь появиться. Даже, я бы сказал, он изрядно задерживается: обычно уже в это время возле тебя сидит, песни влюбленного глухаря поет. Вот скажи мне, Гостищева, как такие красотки, как ты, умудряются за таких уродов, как Пьявченко, выходить?
Есия поморщилась и, скомкав лист, выкинула его в корзину.
— Закон сохранения кармы: положительное притягивается к отрицательному. Итак, исходя из твоей логики, верблюд таки ты. А мне достается роль дерева. Пардон, пальмы.
— Глупость это, а не закон. Иначе бы вы не развелись. Насчет верблюда — не факт. Обезьяна — она изобретательная. Недавно Пьявченко меня так уболтал, что я ему компьютер полдня по доброй воле настраивал. А надо было всего лишь сразу послать его… э-э-э… — Он запнулся, подбирая слово. — В общем, к сисадмину. Пусть бы ему мозги на кисель убивал.
— Русланчик, хороший ты парень. Интересный, высокий, стройный. Вон волос какой красивый: платинового оттенка, да еще и вьется. Любая девчонка обзавидуется. В модельное агентство не предлагали работать пойти?
— Предлагали.
— А чего не пошел?
— Не хочу.
— А не женишься чего? Двадцать пять лет уже.
— Понимаешь, Еся, мы ж с тобой близнецы-братья…
— Я на брата не тяну.
— Не важно. Я в эмоциональном плане имею в виду. Так вот, мы психологически похожи, и даже дни рождения у нас, если помнишь, рядом стоят.
— Ага, один день разницы всего, правда, годы разные.
— Молодец, знаешь. Выходит, если я женюсь, то обязательно влипну в женский вариант Игоря Пьявченко. А оно мне надо?
— Молодой ты просто еще. Вот ерунду и болтаешь. — Она вздохнула и вынула из ящика письменного стола новый лист. — Вовсе не обязательно тебе так попадать, тем более что ты мужчина, а я женщина. У нас цели и задачи в жизни разные.
— Да ладно тебе. Сейчас все усреднилось: женщины пашут на работе, мужчины с детьми дома сидят.
— Это да. У меня у троих знакомых мужья не работают и детьми занимаются, тогда как жены вкалывают за двоих.
— Серьезно?
— Ага. Ой, нет, вру. У двоих. В третьей семье муж просто дома сидит, а ребенком жена после работы занимается.
— Застрелиться. — У Руслана вытянулось лицо. — Он еще и налево ходит, наверное? Иначе от безделья свихнуться можно, дома-то сидючи день за днем.
— Не знаю, не задумывалась. Но во всех этих семьях все своим положением довольны. То есть каждый сам для своей жизни злобный папа Карло.
— Почему?
— Что выстругивают, то и получают.
— Это да. Согласен.
Есия написала вверху заголовок и подчеркнула его двойной линией.
Основные мотивы (версии) убийства:
1. Ограбление.
2. Профессиональная деятельность.
3. Личная неприязнь кого-либо из нападавших.
4. Хулиганские побуждения.
И тут в кабинет вошел Игорь Пьявченко.
— Здравствуй, зайка, — громко произнес он и довольно ухмыльнулся.
— О, легок на помине. Помяни черта — он и появится, — ехидно прокомментировал приход Пьявченко Руслан.
— Не называй меня зайкой. Я, кажется, уже не раз тебе говорила.
— Я ж любя, рыба моя. — Пьявченко присел рядом с Есией и фамильярно осклабился.
— Игорь, давай не будем повторяться. Меня раздражает такое обращение.
— Ладно, ладно, — миролюбиво согласился он, по-хозяйски положив руку на спинку ее стула. — Больше не буду.
— Игорь, руку убери, — сказала Есия и отстранилась. — Нас могут неправильно понять.
— А я ничего не боюсь. — Он нагловато ухмыльнулся и подмигнул ей.
— Твои проблемы, Игорь. Мне демонстрация отношений, которых нет и не будет, абсолютно не нужна.
— Еся, сколько можно дуться, — обиженно протянул Пьявченко, но руку все же убрал.
— Вот и молодец. А по поводу «сколько» — я думаю, ты это не всерьез. Я на тебя не дуюсь, Игорь. Просто было и прошло. Обратно не вернешь.
Руслан, которому изрядно надоели присутствие Пьявченко и необходимость слышать его голос, решил вмешаться в разговор: