Страница 18 из 57
Тут Оля вступила в разговор:
— Подумаешь, это еще что! Мама может вспомнить человека, которого видела среди сотни других, в метро на встречном эскалаторе, причем год назад. Если не верите, я вам расскажу такой случай. Ма, можно? Я заканчивала школу, и на выпускной вечер хотелось сшить что-нибудь эдакое, необыкновенное. Мама у меня шьет, но мы решили вместе сходить к одной театральной художнице, чтобы посоветоваться. Мамина пациентка ее рекомендовала, мы тогда впервые пришли. Бабулька улетная просто! У нее муж какой-то важный чиновник, и он часто уходил из дому, когда у его жены были гости. Чтобы не светиться лишний раз, стеснялся, что ли. А эта художница своего мужа от уважения называла всю дорогу по имени-отчеству: Сергей Львович то, Сергей Львович се, просто задрала совсем. Вот мы с мамой попрощались и выходим от художницы… А-а, я забыла сказать, уже потом мне мама призналась, что она разглядела на каминной полке маленькую фотографию в рамочке, там была хозяйка дома с усатым мужчиной. Так вот, на выходе, уже на первом этаже, в темном подъезде навстречу нам по лестнице поднимается дядька, причем свет ему в спину, а нам в лицо, то есть его видно так слабенько, на контражуре. Тут мама говорит: «Добрый вечер, Сергей Львович». Дядька аж шарахнулся в сторону от неожиданности — незнакомые люди с ним здороваются по имени-отчеству! А потом ка-ак дунет вверх по лестнице, даже про лифт забыл!
Вся компания развеселилась, причем Оля-рассказчица хохотала громче всех. А Веру вновь охватило беспричинное беспокойство. Она поежилась, словно от зимнего холода, хотя жарко было, как в оранжерее тропических растений. Никто из ее спутников ничего не заметил, она опять поспешила отогнать от себя неприятное ощущение. Набросила на плечи тонкий шелковый пиджак и глубоко вдохнула свежий морской воздух.
Меж тем южная ночь была невероятно хороша. Полная луна светила так мощно, звезды сверкали таким бриллиантовым сиянием, а сине-черное бархатное небо висело так близко, что казалось, будто весь этот благословенный уголок Земли создан для радости.
Но это только казалось. Резким диссонансом ночную идиллию прервал вой милицейских сирен, крики курортников внезапно прорезали трепетную тишину. Машина с мигалками промчалась вдоль набережной и остановилась недалеко от того места, где расположились наши отдыхающие. Толпа людей, привлеченная чем-то происходящим у кромки берега рядом с волнорезом, несмотря на позднее время, все прибывала.
Жаровня поспешно поднялся и, увлекая за собой жену, торопливо пробормотал:
— Надо сходить, глянуть! Галя, давай скорее.
Кирилл вопросительно глянул на Ольгу:
— Хочешь, посмотрим, чего народ сбежался?
И они вчетвером быстрым шагом отправились смотреть, что переполошило отдыхающих настолько, что понадобилось вызывать милицию. Вера и Андрей остались сидеть вместе с Паем на разогретом за жаркий день песке. Они какое-то время молчали тем нетягостным молчанием людей, которым приятно находиться рядом и при этом совсем не обязательно разговаривать.
— Знаете, с вашими способностями надо работать… — скорее констатировал, чем спросил Двинятин.
— Знаю, во внутренних органах. Мой знакомый, полковник милиции, то же самое говорит.
Со скользкой темы знакомых Андрей решил свернуть на сегодняшние события.
— Вы остались, не пошли со всеми смотреть, что случилось. Вы нелюбопытны?
— Янелюбопытна, а любознательна и терпелива. Согласитесь, любопытство и любознательность разные понятия, правда?
— Согласен. А терпение?
— Терпения нужно совсем немного, сейчас примчится моя дочь с Кирюшей, они сообщат все новости. Но не ждите ничего интересного, в столпотворении с участием милиции я не вижу ничего хорошего, скорее наоборот. Никогда не засматриваюсь ни на какие происшествия.
— Это понятно, я тоже. Нам с вами происшествий на работе хватает.
Верин собеседник, объединив их в одной фразе, решил объединить и их руки. Он чуть прикоснулся к ее руке. «Смело», — подумала Вера, но в этом прикосновении
было столько забавной для взрослого мужчины робости, что руку не отняла.
Андрей чуть вздохнул и тихо произнес:
— Какой это ужас, товарищи…
Помолчали. Вера продолжила текст:
— Какая разлука с душой…
— Что? — удивился он, — Вы тоже читали Светлова?
— Представьте, я еще иногда и читаю, — сказала она. — В том числе и хорошую поэзию. А вот то, что вы знакомы со стихами Светлова, это удивительно. Сейчас мало кто помнит их. Ну что, продолжим?
И, не дожидаясь ответа, она продекламировала:
Вера замолчала. Но Андрей не произнес последнюю строчку: «Слепая любовь повела». Возможно, для этого слова еще не настало время? И правильно, решила Вера, некуда торопиться. И сказала:
— Что-то мне как-то зябко, и вообще не по себе.
— А что такое? Вот, набросьте мою ветровку, согреетесь. А хотите, уйдем отсюда?
— Дождемся наших.
Тут они увидели в свете фонарей, как к ним спешит Кирилл, за ним едва поспевает Ольга. В отдалении медленно шли Иван с Галиной, она плакала, закрывая лицо руками. Андрей вскочил на ноги, быстрым шагом направился к друзьям.
Кирилл воскликнул:
— Мам-Вера! Там утонула наша квартирная хозяйка!
— Екатерина Павловна?!
— Да. Представляешь, Галина ее узнала!
— Бедная Галя, такой удар, — произнесла Вера автоматически.
«Ну вот, — подумала она. — Что-то началось. Или закончилось? Во всяком случае, меня уже не знобит».
— Мама! Как же такое могло случиться?
У Оли дрожали губы. Вера обняла ее и прошептала на ухо что-то утешительное. Кирилл, стоявший рядом, начал собирать разложенные на песке вещи, Вера остановила его, ошарашила командой «Стоять здесь, никуда ни шагу» и быстро вклинилась в собравшуюся толпу.
Лученко отстранила чьи-то преграждающие руки, произнесла властно «Пропустите, я врач!» и подошла. Как всегда в минуты концентрации, она ощущала страх и любопытство собравшихся, слышала любое сказанное слово и спиной, не глядя, видела каждого, чувствовала любое движение. В то же время она внимательно смотрела туда, где в свете фар милицейского дежурного автомобиля лежало на гальке тело женщины. К тому моменту, когда один из приехавших милиционеров отреагировал и сказал: «Врач не нужен, сейчас наш подъедет», а второй в двадцатый раз повторил: «Граждане, расходитесь, нечего тут стоять», Вера уже успела рассмотреть все, что ей хотелось. Она повернулась и прошагала по хрустящей гальке к своим.
Галя горько плакала.
— Нас просят проехать в милицию, на опознание, мы заберем свои вещи. — Расстроенный Иван принялся собирать и запихивать в сумку пляжную подстилку, резиновую шапку Галины, другие мелочи.
— Иван, Галя, мужайтесь. Хотите, поеду с вами? Ведь мы общались с вашей тетей вчера, то есть совсем недавно.
— Они сказали, чтоб вы шли домой, к вам подъедут утром. Извините, нам пора.
Огорченный Андрей попрощался и ушел с друзьями. Вера взяла Пая на поводок и заторопилась домой. Они щли по набережной, затем через переезд у вокзала, мимо шашлычных и южных кафе, мимо музея Айвазовского. Несмотря на полночь, было много народу на улицах, и песни, перебивая друг друга, неслись со всех сторон. Город ожил после дневного пекла. Но в сознании не умещалось, что посреди всей этой кипящей жизни плавал в воде труп Екатерины Павловны.
Вера была не меньше других расстроена смертью симпатичной пожилой женщины, однако держала себя в руках и контролировала происходящее. Она не отрывала взгляда от дочери, а та смотрела перед собой так, будто ничего не видела.