Черная тропа

Инна Ваттранг (тоже смеется, кладет руку на рукав Малу):Ты можешь тоже переехать к нам, будем по очереди дежурить по кухне.

Малу фон Сиверс: Но, если говорить серьезно — это не утомляет? Вы работаете бок о бок. И живете бок о бок.

Дидди Ваттранг: На самом деле мы вовсе не сидим друг у друга на шее. Угодья довольно обширные. Моя семья занимает жилой дом бывшего управляющего, который отсюда даже не виден.

Инна Ваттранг: А я обитаю в бывшей прачечной.

Малу фон Сиверс: Расскажите, как вы познакомились с Маури Каллисом.

Дидди Ваттранг: В начале восьмидесятых мы с Маури вместе учились в Торговом институте. Маури принадлежал к той небольшой группе людей, которые начали играть на бирже еще в студенческие годы и зависали перед биржевым монитором у паба.

Инна Ваттранг: Тогда заниматься покупкой-продажей ценных бумаг было делом необычным — совсем не то, что сейчас.

Дидди Ваттранг: А у Маури это отлично получалось.

Инна Ваттранг (подается вперед и лукаво улыбается):А Дидди удалось втереться к нему в доверие…

Дидди Ваттранг (шутливо толкает свою сестру):Что значит — «втереться в доверие»? Мы стали друзьями.

Инна Ваттранг (притворяясь серьезной):Они стали друзьями.

Дидди Ваттранг: И к тому же я вложил свой капитал…

Малу фон Сиверс: И тебе удалось на этом разбогатеть?

На полсекунды воцаряется тишина.

«Ай-ай, — подумала Анна-Мария, пытаясь отхлебнуть огненно-горячего кофе, который принесла ей Ребекка. — О деньгах здесь говорить не принято. Это слишком вульгарно».

Дидди Ваттранг: По студенческим меркам — да. У него уже тогда была потрясающая интуиция. Вовремя стал акционером «H&M» — еще в восемьдесят четвертом, уловил начавшийся рост в «Сканска», «Сандвик», «SEB»… практически каждый раз момент покупки акций был рассчитан безошибочно. У него было потрясающее чутье на то, что завтра вырастет в цене. Еще в годы учебы он обратил внимание на недвижимость. Помню, как в институте выступал с лекцией Андерс Валь и убеждал нас всех покупать квартиры в центре Стокгольма. К тому времени Маури уже перебрался из общежития в квартиру, причем у него была двушка, где он жил, и две однушки, которые сдавал и существовал на разницу.

Малу фон Сиверс: В прессе его называют человеком, который сам себя сделал — финансовый гений, возникший из ниоткуда…

Инна Ваттранг: И он остается таким. Задолго до того, как начался подъем в промышленности Китая, он затеял проект по добыче оливина [9]в Гренландии. Позднее и LKAB, и Китай умоляли его продать месторождение.

Малу фон Сиверс: Поясни, пожалуйста, для нас, непосвященных.

Инна Ваттранг: Оливин необходим, чтобы производить из железа сталь. Маури понял это раньше всех. Предвидел, что нас ожидает невероятный взрыв на рынке стали, когда приподнимется Китай.

Дидди Ваттранг: Он был совершенно уверен, что надо делать ставку на Китай. И в этом значительно опередил остальных.

Февраль 1985 года. Дидди Ваттранг учится на первом курсе Торгового института. Талантами он не блещет, хотя дома на него и его учителей оказывалось большое давление. Мама приглашала всех дам в округе на летний концерт, который проходил каждый год в начале августа — естественно, под открытым небом, не впускать же в дом всех подряд. Для приглашенных это одно из самых ярких событий года, они охотно платят за входные билеты — деньги идут на поддержание культурно-исторической ценности усадьбы, почти на благотворительные цели: всегда находится крыша, которую надо перекрывать, или стена, которую надо заново оштукатурить. И во время следующего за концертом приема мама Дидди не упускает случая с нажимом сказать учителю французского: «Мы в семье считаем его очень одаренным ребенком». Папа давно перешел на «ты» и побратался с директором школы, но тот прекрасно понимает, что надо не только получать, но и отдавать. Очень мило ходить в друзьях у местного барона, однако ничто не достается бесплатно.

Дидди кое-как окончил гимназию, где-то списывал, где-то шпаргалил. Всегда найдутся толковые, но скучные личности, которые охотно помогут в написании реферата или контрольной в обмен на толику внимания к себе. Сделка, в которой никто не остается внакладе.

У Дидди есть, во всяком случае, один талант — он на удивление легко завоевывает сердца. Беседуя с кем-нибудь, наклоняет голову в сторону, чтобы с глаз упала длинная светлая челка. Кажется, молодой человек искренне любит всех — и особенно того, с кем в настоящий момент разговаривает. Смеется губами и глазами и с легкостью находит путь к любому сердцу.

На этот раз настала очередь Маури Каллиса почувствовать себя избранным. Вечер среды, они сидят в студенческом пабе Торгового института словно старые друзья. Дидди игнорирует симпатичную блондинку, которая сидит чуть в стороне со своими приятелями и громко смеется, бросая взгляды в его сторону. Юноша по-приятельски здоровается с массой людей, которые подходят к нему поболтать, но ограничивается парой приветственных фраз — сегодня не их день.

Маури пьет многовато — как бывает, когда человек немного нервничает. Дидди не отстает, но он лучше переносит алкоголь. Молодые люди по очереди угощают друг друга за свой счет. В кармане у Дидди немного кокаина — если ситуация будет к тому располагать. Он вслушивается в своего собеседника и его настроение.

Пожалуй, этого парня нельзя назвать совсем неинтересным. Дидди рассказывает ему кое-что о своем детстве. О нажиме со стороны отца в том, что касается учебы, вспышках ярости и уничижительных словах при неудачах на экзаменах. Легко, со смешком, он признает, что на самом деле он — тупая блондинка, и в институте ему делать нечего.

Но затем юноша начинает защищать отца. У того, конечно, свои представления о жизни. Он воспитан в старых понятиях, ему приходилось стоять на пороге и кланяться отцу, дедушке Дидди, прежде чем войти в комнату. В те времена дети не сидели у родителей на коленях.

После задушевного начала юноша осторожно начинает расспросы. И разглядывает Маури, тощего парня в широких фланелевых брюках, дешевых ботинках и наглаженной рубашке из такой тонкой ткани, что через нее просвечивают волосы на груди. Маури, который носит учебники в полиэтиленовом пакете из продуктового магазина. Он явно тратит свои деньги не на покупку вещей — это совершенно ясно.

И Маури рассказывает ему о себе. О том, что в двенадцать лет он совершил кражу со взломом и попал в полицию. Рассказывает о социальном работнике, которая заставила его взять себя в руки и заняться учебой.

— Она была красивая? — спрашивает Дидди.

Маури отвечает «да», хотя это неправда. Он не знает, почему он так говорит. Дидди смеется.

— Да уж, ты полон сюрпризов, — говорит он. — Внешне ты совсем не смахиваешь на взломщика.

А Маури, который слегка привирает и рассказывает только часть правды, ни словом не упоминает, что кражу затеяла компания парней постарше во главе с его «братом» по приемной семье, которые послали его и других мальчишек помладше сделать самую грязную работу — ибо им по малолетству ничего не будет.

— А как, по-твоему, выглядит взломщик? — спрашивает Маури.

У Дидди на лице выражение восторга.

— А теперь ты — звезда Торгового института.

— Едва получил тройку по экономике предприятий, — усмехается Маури.

— Это потому, что ты изучаешь не учебники, а курсы акций на бирже. Об этом все знают.

Маури не отвечает. Пытается привлечь внимание бармена, чтобы заказать еще два пива — чувствует себя карликом, которого все игнорируют, который едва виднеется из-за стойки бара. Улучив момент, Дидди улыбается блондинке за соседним столиком и смотрит ей в глаза долгим взглядом. Небольшая инвестиция в будущее.

Они попадают в «Грудан», толпятся в переполненном баре, где пиво стоит в три раза дороже.

— У меня есть кое-какие денежки, — говорит Дидди. — Ты можешь помочь мне вложить их во что-нибудь стоящее? Серьезно. Я готов рискнуть.