Пасифик-Хайтс

— Похоже, работает профессионал, — сказал Мартен. — Конечно, за ним может стоять какая-нибудь фирма, но использование навыков ради личной корысти тоже нельзя исключать. В любом случае операцию он начал не вчера, и, видимо, для сомнений в собственной безопасности у него пока не было оснований. Пообвыкся, успокоился.

— Нам же будет легче работать, — заметила Рома.

Они смотрели с веранды на сверкающий в солнечных лучах залив под ногами. Однако их общие мысли были отнюдь не солнечными, и это больше роднило, чем разъединяло.

Глава 18

Светловолосый агент сидел за длинным стеклянным столом в гостиной своего дома у самого обрыва над пляжем Чайна-Бич. Дандженесский краб казался таким вкусным, словно мужчину не кормили несколько дней. Жуя, он смотрел сквозь стеклянную стену на знакомую всему миру оранжевую громадину Золотых Ворот. Под фермой моста, поднимая волну, в океан выходило грузовое судно.

Дом стоял на Си-Клифф-авеню. Официальный владелец числился в Нассау, на Багамах. Скупая обстановка. Агент въехал сюда восемь месяцев назад, и у него не было ни времени, ни настроения возиться с мебелью.

Дожевывая, он встал, обошел вокруг стола и вытер руки льняной салфеткой. Снова сел, подключил флэшку к ноутбуку «Вайо». Открыл список досье Веры Лист, снял защиту и вывел файлы Элизы и Лоры в два отдельных окна.

Он собрал полный комплект материалов на обеих кандидаток — итоги почти двухлетней работы Веры с Элизой и полугодовых встреч с Лорой. Он получил доступ и к медицинским данным, и к дневнику Веры, которому она доверяла личные мысли, наблюдения о пациентах и о ходе анализа.

Не все психоаналитики ведут дневники, а те, что ведут, часто не придерживаются определенной системы. Некоторые строчат скорописью, помечая лишь тезисы на будущее.

Вера же относилась к той редкой породе людей, которым личные записи помогали навести порядок в мыслях. Ее заметки о пациентах походили на маленькие очерки, передавали спонтанные догадки во время сеансов и общий аналитический фон. Не записи, а хроники мрачных раздумий.

Агент всю жизнь занимался анализом внутреннего мира других людей, учился влиять на ход их мыслей так, чтобы потом управлять поведением. Каждый допрос — вязкая череда наблюдений, оценок, проработки стимулов. В ход шли тончайшие инструменты, всякого рода уловки и хитрости. Изучению подвергался любой изъян в системе психологической защиты допрашиваемого.

Вера собрала столь цельные и подробные сведения, что агент мог сэкономить множество часов проб и ошибок и с ходу перейти к триггерам [4]— самой уязвимой части внутреннего мира любого человека. За последние девять месяцев он невероятно далеко продвинулся в области психологических манипуляций. А сверх того еще и получал безумное удовольствие от секса.

Теперь агент вплотную подошел к самому главному, к тому, что Бритте Уэстон пришлось навязывать силой. Бритта была первой среди пациентов Веры, кого он выбрал в подопытные кролики. Проводя эксперимент с Бриттой, блондин хотел выяснить, удастся ли повторить и закрепить успехи, которых он достиг на допросах в пустыне.

Бритта чуть не сорвалась с крючка, агенту не хватило тонкости. Он заторопился, надергал сведений из рабочих записей аналитика и пустил их в ход, толкая кандидатку в спину. Бритта так и не догадалась, что он прочитал ее досье. Предполагалось, что она сломается под нажимом; вместо этого она только психанула. Раз, и все! За один вечер.

Оставался лишь один выход — устроить ей самоубийство. В досье на Бритту мало что наводило на мысль о самоубийстве. Действовать пришлось в такой спешке, что полиция могла и не купиться на эту лажу. Дело поручили расследовать двум дундукам из отдела убийств. Те рассудили просто: ходила к психоаналитику? Ага! Значит, ненормальная. Самоубийство в их глазах выглядело логично. Агенту откровенно повезло.

Сейчас заветная цель уже близка, но положение остается деликатным. Подтолкни слишком сильно, излишне поторопи — получится неприятный сюрприз, как с Бриттой Уэстон. А если не подталкивать совсем — рассосется накопленный стресс, пропадет задел. И все-таки прогресс налицо. Метод работал. Блондин прикинул, что, если действовать крайне аккуратно, Лора Ча должна созреть всего через одну-две встречи.

На стеклянном столе завибрировал мобильник. Агент некоторое время наблюдал конвульсии мягко елозившего по гладкой поверхности телефона, прежде чем ответить на звонок.

— Дженни Кокс говорит, — послышался неуверенный женский голос. — Я туда попала?

— Что там у вас?

— В ваш дом в Милл-Вэлли приезжала какая-то женщина.

Дженни остановилась, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

— Понятно, — сказал человек. — И что?..

— Она спрашивала, здесь ли живет Филлип Крей.

Новость против ожиданий застала агента врасплох.

Он с самого начала вел себя крайне осторожно. Если учесть, какое положение занимали его жертвы, преследуя их, агент рисковал собственной жизнью. Телефонный звонок от Дженни Кокс — один из элементов защитной системы. Сам факт звонка говорил, что система — своего рода «растяжка» — сработала как положено.

С другой стороны, звонок означал, что он где-то прокололся. В мозаике личной защиты расшатался и выпал маленький камешек.

Еще не задав вопрос, светловолосый уже знал ответ.

— Кто она?

— Не представилась. Азиатка. Очень красивая. На вид лет тридцать.

Агент дал отбой и замер в неподвижности, глядя невидящим взглядом на экран компьютера. Будь текст написан иероглифами, он бы сейчас не заметил, полностью сосредоточившись на переоценке трех важных эпизодов. Неужели на последней встрече с Элизой и Лорой он опять перегнул палку? Неужели опять повторил те же ошибки, что с Бриттой Уэстон? Как это могло случиться?

Не хотелось верить, что почва уходит из-под ног, но факты — упрямая вещь.

Сначала три дня назад, когда они были в Кастро, он проснулся и заметил, что Лора роется в его бумажнике. Та вдруг заторопилась домой, что-то лепетала про мужа и обязательства.

Агента удивила наглость, с которой Лора пыталась втирать ему очки. Сомневаться не приходилось — в голосе Лоры звучала неловкость. У нее же мозги набекрень, откуда там взялась неловкость? Нет, не может быть. Тем более в такой ситуации. Лора нервнобольная, но не нервная.

А вчера вечером сюрприз преподнесла Элиза. Агент думал, что спланировал ход с точным эмоциональным расчетом, с правильной дозой неожиданности, проницательности и угрозы. Однако Элиза отреагировала совсем не так, как он надеялся. Сначала он неверно истолковал ее реакцию, а потом, когда понял, что все идет наперекосяк, вышел из себя. Черт! Вся затея псу под хвост!

«Значит, Лора явилась в Милл-Вэлли… Опасное любопытство. Вот тварь! В нашем деле достаточно недооценить случайное замечание, безобидное происшествие — и можно жестоко поплатиться. А тут недооценка целых трех происшествий в течение нескольких дней… это же смерти подобно!»

Выводы? Возникли серьезные трудности, а время на исходе. Ему дали единственную возможность доказать, на что он способен. Второй не дадут.

Агент быстро наметил следующий шаг. Сеанс Лоры с психоаналитиком состоялся день назад, сеанс Элизы назначен на сегодня. Наверняка женщины расскажут о тревожных эпизодах последних встреч с любовником. Необходимо срочно узнать, о чем они говорили, не откладывая до следующей недели.

В голове крутились недобрые предчувствия. Черт! Если сложить все одно к одному, получалась тревожная картина. Надо позвонить Селии Негри и отправить ее в офис Веры Лист сегодня же ночью, после сеанса с Элизой. По графику, визит Селии в офис намечался только на следующую неделю. Ничего, пусть сходит прямо сейчас. За деньги согласится.

Глава 19

Мартен попытался связаться с Верой, когда часы показывали почти одиннадцать утра. Та перезвонила только в полдвенадцатого.