Страница 43 из 54
Рядом, на пирсе, ждали четыре изготовленные отдельно шлюпки, которые потом предстояло повесить на талях вдоль бортов. Спасательными средствами посудина будет оснащена по современным мне стандартам. Да и на берег высаживаться на чем-то надо. Плавать, кстати, из экипажа никто не умел, что по местным меркам почти нормально. Не любили здесь в воду заходить! Это мы потихоньку исправим, когда теплее станет, а пока пришлось запасти комплект спасжилетов.
Сегодня и мы увидели наконец нашего трехмачтового красавца, выделявшегося необычностью форм среди достраивавшихся у верфи судов. У него все было не так. Большая плоскость непривычного для южных морей кормового руля, высокие крутые борта, поблескивающие медным листом ниже торчащей в метре над поверхностью воды ватерлинии незагруженного еще судна. Не из любви же к чистому искусству я осадку корабля заранее рассчитывал! Именно для определения высоты противомоллюсковой обивки.
Первые дни прошли в нескончаемых хлопотах. Надо было разместить всю немаленькую компанию на постоялом дворе нашего друга ребе Шмуэля, организовавшего теплую встречу и кров для всех. Бойцы из местных получили недельное увольнение, а остальных запрягли на погрузку и окончательную оснастку корабля под руководством бодро бегающего по крутым трапам, несмотря на возраст, Джакомо. Необходимо было загрузить в трюм около тридцати тонн привезенных с собой или заранее закупленных по моим указаниям партнерами в Генуе припасов, перенести на борт и установить все дополнительные механизмы и устройства, изготовленные в Мюнхене, затащить и прикрепить к реям немаленькие паруса. Короче, работы невпроворот. Я таил слабую надежду управиться за две недели, так как время поджимало — можно не успеть до сезона штормов.
Однако потихоньку все устаканивалось. Съестные припасы погрузили в в нужном количестве и в почти требуемом ассортименте — цитрусовых в Генуе практически не оказалось. Только лимоны, из которых изготовили лимонную настойку. Апельсинами и мандаринами затаримся где-нибудь по дороге, на средиземноморских островах или на Гибралтаре.
На корабль установили лебедки и тали, повесили шлюпки и проверили технику их спуска на воду. По крайней мере при отсутствии волнения все прошло без нареканий. Повторно надо будет испытать во время пробного выхода в море. То же касается работы насосов и всего остального оборудования. Пока же гоняли команду "всухую", отрабатывая действия при аварийных ситуациях.
В общем, в две недели мы уложились. Почти. Просто вместо отправления в путешествие точно к окончанию этого срока корабль отплывал на ходовые испытания. Конечно, лучше бы их проводить на незагруженном до ватерлинии судне, но выбора не оставалось — время уже конкретно поджимало. Так что испытания будут проходить в условиях, максимально приближенных к "боевым".
И вот ранним утром этого знаменательного дня на борт первого в этом мире трансатлантического корабля (о чем мало кто из присутствующих догадывался) поднялась шикарно разодетая, по столь праздничному случаю, делегация, состоявшая из меня, Анны, Цадока и представителя фирмы-изготовителя Николло Спинолы. На палубе нас встречал торжественно выстроенный экипаж во главе с капитаном Джакомо Колани и главным мастером верфи, ответственным за постройку судна, маленьким толстячком по имени Гаспаро.
Однако, прежде чем перейти на борт, мы с Анной остановились на сходнях для выполнения неизвестного здесь пока ритуала. Я передал девушке бутылку бургундского, специально прихваченного за неимением положенного по традиции шампанского, которую она, как и было заранее оговорено, на глазах ошеломленной публики благополучно грохнула о борт новорожденного корабля. Прямиком под только вчера выведенным под трафарет золоченной краской названием: "Царица Савская". На двух языках — латыни и иврите. Вообще-то бить бутылку положено при спуске на воду, но, когда происходило данное событие, мы в Геную еще не прибыли. Можно было и совсем не бить, я не суеверен, однако считал необходимым поднять чем-нибудь необычным дух неопытного экипажа и, заодно, отвлечь внимание многочисленных зрителей из числа местного населения и работников верфи от более важных деталей нашей подготовки. Так что принятый в моем мире ритуал пришелся как нельзя кстати, вызывая полезную ассоциацию с принятым на еврейских свадьбах битьем стакана женихом. Типа, теперь это судно по полному праву принадлежит нам. Что почти соответствует действительности — на днях мы выплатили семейству Спинола вторую треть от стоимости корабля. Последние же пятьдесят килограммов серебра — только после успешных ходовых испытаний.
Кстати, господин Николло вовсе не обязан был нас сопровождать, и я бы даже обрадовался его отсутствию на борту. Слишком много тут имелось вещей, которые не хотелось "светить". Однако отказать старому морскому волку, всерьез заинтересованному необычным парусным вооружением и другими деталями нового корабля мы не осмелились. Это могло вызвать никому не нужные подозрения. Так что — пусть смотрит, ничего не поделаешь.
Тянуть кота за хвост не стали и, не медля, отдали швартовы. На корме взвился, подхваченный утренним бризом, наш свежепридуманный флаг — белое полотнище с двумя голубыми полосами и шестиконечной звездой со вписанным в нее серпом и молотом, вызвав удивленный вздох в толпе провожающих. Пользуясь только небольшими треугольными парусами на бушприте, отошли от причала. Кстати, так как я ни разу не морской человек и не собирался запоминать зубодробительные названия парусов, а у местных за почти полным отсутствием многомачтовых кораблей подобная терминология еще не выработалась, пришлось придумывать ее самому. В данном случае, для упрощения дела, решил таки изобрести велосипед, а не тупо копировать непонятные слова из морских справочников моего мира. Поэтому разработал простые и четкие буквенно-цифровые обозначения. Мачта называлась латинской буквой в алфавитном порядке, начиная с носа, а парус на ней — цифрой, начиная с самого нижнего. Таким образом, в данный момент корабль двигался под парусами А-один и А-два. Система оказалась удобной и поддавалась расширению вплоть до почти бесконечного числа мачт и парусов, буде возникнет такая надобность.
Испытания продолжались двое суток, причем на вторые даже разыгрался легкий шторм, так что выход в море оказался действительно максимально приближенным к "боевому". Все работало прекрасно: и рулевое устройство, и приспособления для управления парусами, и насосы, и система спуска шлюпок. Даже тренированный только на суше экипаж соответствовал. Все верно и резво исполняли команды боцмана и никто, слава богу, не сорвался с мачты даже при волнении. Что только подтверждало верность методики подготовки и позволяло мне собой гордиться. В корпусе не образовалось ни малейшей течи — "фирма" семейства Спинола подтвердила свою высокую репутацию, чему находившийся на борту представитель упомянутого семейства был несказанно рад. И тоже гордился. Капитан же Джакомо гордился тем, что ему доверено управление таким навороченным по местным меркам судном, Анна чрезвычайно гордилась приобретенными навыками расчета курса, успешно примененными в реальном деле. Остальные члены экипажа, судя по их радостным лицам, тоже явно чем-то там гордились, но у меня уже не было сил вникать, чем именно. Лишь Цадок с Олегом не принимали участия в этом общем для всех празднике жизни. Первый все время вспоминал, что завтра, после завершения испытаний, придется расстаться с двумястами марками — последней частью стоимости этого сорокаметрового удовольствия, что, видимо, сильно омрачало ему настроение. Ну а командир наемников просто был в прямом смысле слова не в своей стихии.
В итоге, по возвращению в порт требовалось устранить лишь несколько мелких неполадок и недочетов. Что заняло не более пары дней. После чего я сразу намеревался выйти в море. В городе же наше отправление стало широко обсуждаться — шила в мешке не утаишь. Начали ползти разнообразные слухи, один другого страшнее. Некоторые со всей уверенностью утверждали, что мы собираемся достичь легендарного мыса Боядор, расположенного где-то на атлантическом побережье Африки. Там, якобы, с незапамятных времен добываются гигантские запасы золота и серебра. Другие парировали тем, что от этого мыса еще ни один корабль не вернулся, так как всем известно, что около него море опрокидывается в бездну и никто не может противостоять такому мощному потоку. Все эти беспочвенные, имеющие корни еще в античных легендах сказки, подогретые многозначительным названием спущенного на воду корабля, были нам очень кстати, так как прекрасно маскировали истинную цель путешествия. Поэтому я дал распоряжение Олегу, чтобы кто-то из его людей "проговорился" спьяну в кабаке, добавив нужных деталей. Наемники ведь любят болтать под выпивку…