Страница 69 из 83
Он помолчал, потом, обращаясь к Виктору, сказал:
— Ладно, одевайся, я отвезу тебя, — а прощаясь, поблагодарил за помощь и пообещал
позвонить при нужде.
Однако случилось так, что Виктор простыл, выйдя вспотевшим на открытый воздух в
морозную и ветреную погоду. Более десяти дней он принимал различные антибиотики, но
простуда не проходила, и в конце концов был вынужден пойти в больницу, где его
немедленно направили на флюорографию. Но после этого у него появилась надежда на
новые лекарства, более эффективные, как казалось, и можно было попытаться ими
воспользоваться. Прошло пять дней после посещения поликлиники, но кашель не
проходил, и в это время ему сообщили, что звонили из больницы с требованием
немедленно прийти на приём к врачу. Виктор, озадаченный, вынуяеден был явиться к
терапевту, принимавшему его в последнее посещение.
Пожилая женщина-врач, осмотрев его, сказала укоризненно:
— Что ж вы, молодой человек, не следите за своим здоровьем? У вас двустороннее
воспаление лёгких. Вот так! Вам надо на стационар.
— Может быть, подояедём, доктор? Только что новые лекарства начал принимать.
— Нет, мы яедать не будем. Вот вам направление, соберите, что надо, медсестра вам
объяснит, и сегодня же, до полудня, будьте любезны быть, где надо.
— Как скажете, — не противился уже Виктор.
Вернувшись домой и собрав кое-какие вещи, к одиннадцати часам находился уже в
приёмной терапевтического отделения, где вынуяеден был подояедать, оказавшись
свидетелем необычной сцены, происходящей там. Посреди комнаты стояла девчушка лет
четырнадцати-пятнадцати, а около неё — медсестра в верхней одеяеде, как оказалось, со
«скорой помощи», и немолодая уже женщина с измученным, усталым лицом, очевидно,
мать ребёнка, бывшего в центре внимания медсестёр, появлявшихся и тут же исчезавших
куда-то. Вскоре к девочке подошёл молодой доктор, осмотревший её и слегка насмешливо
обратившийся к ней:
— Ну и что ж ты выпила? Какие таблетки?
Медсестра со «скорой» передала ему какую-то упаковку.
Виктор наконец понял, что девочка пыталась отравиться, а доктор, осмотрев упаковку, всё
так же с лёгкой насмешкой вновь спросил ребёнка:
— Что, жить устала? — потом помолчал и, не дождавшись ответа потупившейся
девчушки, сказал: — Так ты ж ведь и не жила ещё.
Потом он порекомендовал что-то матери пострадавшей и ушёл так же неспешно, как и
появился, а Виктор подумал, что ему, не имевшему представления о специфике больничной
повседневной жизни, трудно понять её особенности.
Его наконец-то приняли и привели, уже переодетого, в палату; расположение её
показалось удачным: окна выходили во двор, прилегающий к оживлённой улице, а в
помещении было чисто, тепло и уютно. Палата была четырёхместная, три койки были
заняты, а его, свободная, располагалась у окна, что его очень обрадовало, и он не преминул
пошутить на эту тему, познакомившись тем временем с обитателями палаты, пожилыми
людьми — каждому из них было уже за пятьдесят. Выяснилось, что двое были
сердечниками: у одного — гипертония, а другой страдал сердечной недостаточностью;
третий же больной оказался астматиком, и ему был знаком Виктор, с которым они когда-то
вместе работали. К своему стыду, Виктор не мог его вспомнить, в чём и признался честно.
— Ничего, ничего! — спокойно ответил астматик, которого звали Николай. — Ты по
какому поводу здесь?
— Воспаление лёгких.
— Это десять дней. Вспомнишь.
— Что ж, постараюсь, — улыбнулся Виктор.
2бЗ
Он спал первые два дня, наслаждаясь этой возможностью, сдавал анализы, проходил
процедуры, глотал таблетки и порошки, получая свои положенные четыре дозы
пенициллина, но потом потянулись серые, однообразные больничные дни, скрашиваемые
только ежедневными посещениями Веры, принёсшей ему мобильный телефон и
научившей, как им пользоваться. Оказывается, в городе уже появилась мобильная
телефонная связь, и он теперь изредка звонил детям, радуясь общению с ними. Общение же
с соседями по палате было обыденным, не вызывавшим большого интереса не только с его
стороны, но, очевидно, и с их, поскольку каяедый жил своими проблемами, своими болями.
Первый из них, Константин, больной сердечной недостаточностью не особо мучимый
процедурами и лекарствами был спокоен и флегматичен, терпеливо перенося положенный
ему срок; второго же — астматика Николая — с утра терзали уколами, процедурами,
капельницей, и, по его словам, он находился в больнице уже около месяца, а улучшение так
и не наступало. Однаяеды рано утром Виктора разбудила какая-то суматоха. Очнувшись, он
увидел, как Николая под руки выводят из палаты дежурные медсёстры. Торопливо
одеваясь, он терялся в догадках по поводу случившегося, но когда вышел в коридор, то
несколько успокоился, увидев стоящего на своих ногах соседа, которому делали укол.
Очевидно, укол не подействовал и больной продолжал задыхаться, но терпеливо сносил все
манипуляции медсестёр, а наблюдавший это Виктор не выдержал, сказав громко:
— Дайте вы ему кислород!
Его возглас остался без ответа, и он, видя, что Николай не поддержал его, вернулся в
палату, где лёг в постель и вновь заснул. Проснулся, уже разбуженный на укол, когда
астматик спал, и лишь позднее, после процедур Виктор спросил его о том, часто ли у него
бывают такие приступы.
— Да бывают иногда, — отвечал тот, покорный своей участи. — Я ведь тут каяедый год
лежу последние пять лет. Иногда не по одному разу. У меня квартира в Тульской области,
летом там живу. Мне там лучше, наверное, кислорода больше.
— Так что ж туда совсем не уедешь? — спросил четвертый обитатель палаты с
примечательной фамилией Май- данников.
— А ты что не уедешь?
— Куда? Некуда мне ехать. Нету у меня квартиры на материке, и уже не будет.
— Что так? — поинтересовался Виктор.
— Так получилось: на работе — не дали, собирался кооперативную приобрести — не
собрался, купить хотел — не успел.
— Как это — не успел?
— Дефолт грянул. Пропали все мои сбережения.
— А много было?
— Много. Около двухсот тысяч.
— Это на советские деньги?! Вот это да! — раскрыл рот Константин. — Это ж
двадцать «Волг» можно было купить в то время!
— Можно было...
— Так что ж ты жмотился: ни квартиры, ни машины.
— Машина, положим, есть, а вот квартиру приобрести мы с женой всё откладывали.
Детей у нас нет. Оба работали, думали — успеем. Я уже на пенсии был, но ещё работал.
Конечно, можно бы было ещё что-что сделать, если бы пенсия была большая.
— Да она у всех, наверное, одинаковая, — отвечал Константин.
— Не скажи, — покачал головой Майданников. — Это мы, кто работал в Мингазстрое,
то есть строил газопроводы, остались ни при чём.
— И долго ты там работал? — спросил Виктор.
2бЗ
— С шестьдесят восьмого года. Я ещё в Коми начинал, под Ухтой, на «Северном
сиянии». Жена — в техотделе, а я — сначала сварщиком, потом мастером, прорабом.
Работали за идею, часто переходили из одной конторы в другую.
— Теперь уже не работаешь? — поинтересовался Константин.
— Видишь, какой из меня работник, — усмехнулся Майданников. — У меня тут
товарищ по старой работе есть, недавно на пенсию вышел. Так вот, ему пенсию начислили
уже не по советскому периоду, а по последним годам, когда он работал в Газпроме. Так его
пенсия вместе с дотацией в десять раз больше моей. Он в газовой промышленности
меньше десяти лет, а я — тридцать. Вот такая справедливость.
Все замолчали, а Виктор, желая перевести разговор на другую тему, спросил Николая:
— Вот приступ у тебя был, что ж ты от кислорода отказался? Что, нельзя в это время?