Страница 57 из 83
на землю, но сильно размотавшийся трос подвески был
223
подхвачен лопастью вертолёта и, скользнув по его борту,
оторвал голову командиру, высунувшемуся из окна кабины.
Экипажу удалось всё же посадить вертолёт, ещё неделю
после происшедшего стоявший чуть в стороне от трассы
газопровода.
Несмотря на происшедшую трагедию, работа бригады
продолжалась обычным порядком. Установленный перед
находившейся в воде переправой трубоукладчик старательно
подготовили для погружения под воду, закрыв все возможные
отверстия, чтобы исключить попадание воды в заправочные и
масляные ёмкости машины, и, сняв электрооборудование,
могущее пострадать при погружении в воду, а затем зацепив
трос для буксировки, начали тянуть тяжёлым бульдозером,
находившимся на другой стороне реки. Медленно
тронувшийся с места трактор, дойдя до берега, вдруг быстро
скатился в воду, по самую верхушку кабины скрывшись в
ней. И всё было бы хорошо, но, неуправляемый, он свернул
несколько в сторону от наезженной части переправы и упёрся
в крутой откос берега; трос, прицепленный к нему, лопнул, и
машину пришлось оставить на ночь в воде речки. Наутро
были вызваны водолазы, зацепившие новый трос за
оставленный в реке трубоукладчик, и после некоторых
усилий, он был вытащен на берег. Первый успех воодушевил
бригаду, работавшую теперь с редким подъёмом,
перетаскивавшую толстый, тяжёлый металлический трос
большой длины по колено в грязи дороги, размешанной
бульдозером. Каутц, наряду с остальными участвовавший в
этом, весело шутил: «Возимся, право, как малые дети, в
грязи». Укреплённая лежнёв- кой дорога, размятая тяжёлым
трубоукладчиком, всплыла на поверхность и была снесена
течением вниз по реке, поэтому следующая машина
скользнула в воду, оставив на поверхности только полтора-
два метра своей десятиметровой стрелы. История
повторилась снова: дойдя до берега, трактор упёрся
прицепной скобой в ледяной обрыв, оставленный всплывшей
224
дорогой, и трос опять оборвался. Лишь водолазы,
заложившие взрывчатку, подорвавшие оставшийся ледяной
уступ и вновь зацепившие трос за находившуюся в воде
машину, помогли вытащить её на берег. То же произошло и с
остальными двумя трубоукладчиками: каяедая машина ночь
провела в воде реки, а когда работа по переправе подходила к
концу, вдруг ударили морозы и рабочие всей бригады
простыли, чихая и кашляя несколько дней после этого.
Заменив смазку во всех ёмкостях трубоукладчиков и запустив
наконец переправленную технику, они продолжили работу,
укомплектованные уже второй бригадной сменой.
Это были незабываемые дни! Пришедшие после недавней
оттепели морозы были, впрочем, не такие уж сильные, а ночи
не совсем тёмные и беспроглядные, и каяедое утро было
отмечено неизъяснимым признаком наступающей весны, а
воздух был насыщен её незримым присутствием, когда
радовал даже твёрдый наст в лесу, куда они ходили собирать
чагу со стволов берёз. Её заваривали потом в ведре,
вскипятив для этого воду на костре, и пили черпаками из
бересты, сняв её кусок со ствола берёзы, затем сложив
«кульком» и защемив расщеплённой веткой, чему их научил
Виктор.
Они успели сделать работу в срок, снимая оборудование с
трубопровода утром двадцать девятого апреля, и в это время
вдруг пошёл дояедь, означавший окончательный приход
весны; а к полудню прилетел МИ-6, вертолёт, забравший
одним рейсом всех желающих вылететь домой на весенние
праздники; и Вольдемар Иванович неизвестно какими
путями раздобыл ящик водки, которую они пили,
расположившись вокруг открытого и ограждённого люка
машины, использовавшейся до этого для перевозки грузов
всё той же «подвеской».
Дружеские, доверительные отношения Виктора с Ка-
утцем оборвались самым неожиданным и непонятным
вначале для него образом; поводом к этому послужило
225
невыполненное задание, к которому он как бригадир колонны
не имел прямого отношения; впрочем, задание было
поручено другому, но, оказавшись в тот момент в том месте,
он был ошеломлён грубостью, с какой отнёсся к нему
главный инженер. Ещё в детстве он пугался грубого к себе
отношения, а позднее, повзрослев, приходил в
неконтролируемое состояние, пережив первоначальное
остолбенение в подобной ситуации. Каутц должен был знать
об этой черте его характера, но, очевидно, не захотел с этим
считаться; ошеломлённый потоком этой ярости, он молча
повернулся, сел в машину и уехал с места события, где
Виктор, дрожа от возбуждения, долго не мог прийти в себя.
Потом они не здоровались и почти не разговаривали друг с
другом, избегая даже редких деловых контактов, а затем Вера
ушла из дома и Виктор должен был уволиться и перейти на
другую работу. Уже гораздо позднее он понял, в чём была
причина этой ссоры, когда узнал, что Вера ушла к нему.
Каутц переехал потом в Москву, где работал каким-то
заместителем начальника главка, а года через три после этого
был застрелен в подъезде своего дома в начале перестройки,
пережив два инфаркта, надсадив сердце нагрузками, какие
оно было не способно выдержать, потому что и эти
последние годы жизни зачастую находился на трассах,
курируя стройки и находясь в тех же стрессовых условиях,
будучи психологически слабым для них. По мнению многих,
его знавших, лучшим вариантом в его судьбе была бы
должность прораба или начальника небольшого оседлого
управления, но и в этом случае оставался шанс окончить
жизнь от запоя, чему благоприятствовало и то
обстоятельство, что его жена разделяла с ним пристрастие к
алкоголю, от чего и умерла спустя некоторое время после его
похорон. Виктор знал о судьбе их сына, жившего после
смерти родителей в одном из подмосковных городов и в
компании с каким-то своим родственником, приехавшим из
Киргизии, занявшегося торговлей наркотиками. Бизнес
226
процветал недолго: всё подобное подконтрольно серьёзным
структурам и их просто сдали следственным органам, причем
поделыцику сына Каутца удалось скрыться, а тот загремел в
колонию на длительный срок, где заболел туберкулёзом.
Кроме того, выяснилось, что ещё ранее он уже был болен
СПИДом и гепатитом.
Виктор думал о том, сколь нелепа судьба этой семьи, и
Евгений, словно слыша его мысли, подтвердил их.
— Да... Досадно, когда думаешь, как всё у них
сложилось. Ты помнишь Удалова, что работал с нами тогда?
Так вот, он привёз гроб с телом своего племянника — он ведь
свояк Каутцу — и похоронил рядом с отцом и матерью.
Больше у них никого не было. Теперь вся их семья вместе.
Все трое — рядом.
— Жаль. Чисто по-человечески их жаль. Несуразно...
Несуразная судьба вопреки всем стремлениям. Он уж во
всяком случае не хотел, чтобы всё так случилось.
— Что сделаешь. Жизнь есть жизнь. Черёмин тоже что-то
стал сдавать. Постарел. Но у него в семье всё ладно: дочь —
актриса, сын — инженер. Впрочем, он ещё хорохорится.
Недавно одна женщина у нас на участке рассказывала, что
застала его и кладовщицу на складе во второй классической
позиции.
— Ну что ж, он давно по стройкам, в отрыве от семьи —
как-то выкручивается.
— Положением пользуется. Некоторые женщины просто
не решаются отказать.
— Ты думаешь?
— Что тут думать? Моемся мы однаяеды в бане —
человека три нас было, — пришёл Черёмин с одним из
прорабов. Ну, разговор обычный — банный. Черёмин мне
говорит: фигура у тебя, Женя, хорошая, женщинам такие
нравятся. Тут Коцур встрял (ты же знаешь — какой он на