Страница 40 из 83
увидеть вас, поглядеть вам в глаза и плюнуть в них. Но
почему-то сейчас я не могу этого сделать, хотя вы —
проклятие всей нашей семьи.
Похолодевший Виктор молчал, не зная, что ответить
женщине.
— Подояедите здесь, я не хочу впускать вас в дом: вы
принесли нам несчастье, не надо продолжений.
«Не ходи по старым адресам», — думал он отрешённо, но
кроме разочарований эта фраза сейчас обещает, очевидно,
ещё и трагедию. В душе было пусто и холодно, когда он взял
листок, что принесла ему женщина, и, развернув его,
прочитал то, от чего больно сжалось сердце.
«Родные мои, простите за то, что я сделала. Я люблю его,
но он не может быть со мной, а я не могу без него. Я люблю
вас, мои милые! Прощайте!»
Он оперся о забор: ноги резко подкосились, словно
потеряли жесткость. С трудом взяв себя в руки, спросил
глухо:
— Когда это произошло?
— Тогда же, в конце сентября, в Ленинграде.
— Кто же мне ответил на поздравительную телеграмму?
— Я. Мне хотелось вас убить, однако хватило сил, чтобы
так ответить.
— Где ваши родители?
ібо
— Их уже нет в живых. Вам не у кого просить прощения,
а я вас не прощу.
Это вы скрыли от нее
то письмо?
ібо
— Да. Надеялась, что она простит вас и что вы будете
вместе.
— Я понимаю вашу неприязнь ко мне, но должен сказать,
что мы были одинаково бестолковы. Однажды мы загорали с
ней где-то в поле, никого кругом не было, целуя её, я
говорил: «Я хочу тебя». Она ничего не ответила.
— Значит, у нее были на это свои причины.
— Где она похоронена?
— Там, в Ленинграде.
— Оставьте мне свой адрес, если можете.
— Зачем вам? — ответила собеседница подозрительно,
но тут же поправилась:
— Я вижу, что вы тоже не балованы жизнью; сейчас
напишу.
Она принесла листочек бумаги; он сложил его аккуратно,
положил в карман и, поклонившись низко, пошел обратной
дорогой, не замечая, что за ним наблюдают из- за заборов, из
окон, из открытых дверей. Теперь он знал, что означал ее
возглас в его сне: быть с ним любой ценой. По дороге ему
встретился «жигуленок», он остановил его и попросил
довезти до Ильинска, пообещав заплатить неимоверно; на
нем и вернулся назад, а вернувшись, уселся в кресло,
закрывшись в своей квартире, совершенно опустошённый. В
душе были боль, холод, абсолютное безразличие ко всему, а в
голове почти полное отсутствие мыслей.
Он не помнил, сколько времени находился в этом
состоянии; но потом вдруг все исчезло так, словно никогда не
было ни этой мучительной боли, ни этого кресла, ни этой
комнаты, а была лесная дорога на берегу реки Обы в
Бургундии.
Отряд приближался к перекрестку дорог; одна из них
вела к монастырю Клерво, основанному святым Бернаром,
памятным Анри тем, что дед и отец часто рассказывали о
канонике, с которым поддерживали при жизни хорошие
1б2
отношения, а самого шевалье в детстве иногда привозили
сюда по случаю праздника или по причине какой-нибудь
болезни. Связь с обителью не терялась и позднее: вот и
сейчас поход, из которого они возвращались, был частично
обусловлен тем, что теперешний настоятель, хотя и лично
просивший о помощи Анри, добился от графа Бургундии и
императора Германии Фридриха Рыжебородого разрешения
наказать распоясавшегося феодала из соседней с Бургундией
провинции Шампани, своими постоянными разбойными
набегами разорявшего пограничные мелкие города и
поместья. Хотя Фридрих обязал заняться этим графа де
Монтбарда, тот счел нужным переадресовать приказ своему
вассалу — графу д'Арм, кем и был Анри, что было странно
по причине того, что Анри имел в своём распоряжении вдвое
меньше рыцарей, чем противник. Несмотря на свое
недовольство приказом, он не стал возражать, а собрав
вассалов в очередной набег разбойника, догнал его в
пределах Бургундии и разбил отряд, состоявший из
пятнадцати рыцарей и около пятидесяти пеших воинов.
Разоружив грабителей, он отпустил уцелевших вассалов по
домам, снабдив их подводами для раненых и погибших, а их
раненого сюзерена под стражей отправил в Дижон —
ожидать суда Фридриха. Остановившись на перекрестке,
Анри отослал посыльного в монастырь с донесением о
победе, а сам предложил рыцарям снять доспехи и, поделив
добычу, разъехаться по имениям. Наградив отличившихся из
своей части добычи и особо выделив четверых лучников,
вооруженных тяжёлыми луками со стрелами, пробивавшими
броню рыцарских доспехов, он ещё раз поблагодарил воинов
за службу, и отряд разделился на перекрёстке, с тем чтобы
разъехаться по домам. Попрощавшись и отстав от обоза,
Анри в сопровождении друга Генриха, шевалье и своего
вассала, налегке, без доспехов, не спеша, продолжал путь
домой.
1б2
— Ты не в обиде, что я наградил за твоей спиной твоего
Жака?
— Ну что ты! Я и сам подумываю, как помочь его семье.
— Жаль, что многие из наших воинов воюют босыми. Но
если бы не лучники, мы не обошлись бы без потерь.
— Да... — задумчиво произнес Генрих. — Когда они
построились для атаки... когда противник построился, —
поправился он, — я начал молиться во спасение.
— Атака лучников оказалась решающей: надо же, в
самом начале боя вывести из строя пять рыцарей, причем
трое были убиты, я уже не говорю о потерях пешего
противника. Остальные видели это, что и решило исход
сражения — нашей атаке они не долго сопротивлялись.
— Ты мне вот что скажи: как тебе, Анри, пришла мысль
изготовить такие мощные луки?
— Знаешь, однаяеды в какой-то стычке в меня попала
стрела; выстрел был очень сильный, стрела пробила латы, но
наконечник вошел в броню лишь наполовину, что и спасло
меня. Тогда я и подумал использовать в качестве лучников
очень сильных воинов, а лучше изготовить луки, с которыми
управились бы два или даже три человека.
— Ты думаешь, у Фридриха не будет неприятностей с
нашим королем после этого боя?
— Хозяйка в Бургундии больше наша графиня Беатрис,
жена Фридриха. Я не думаю, что будут проблемы.
Столкновение произошло на нашей территории, свидетелей
нападения много, среди них и настоятель монастыря, а это
авторитетный свидетель.
— Все-таки мне никак не понять, почему граф де Мон-
тбард решил поручить это дело только нам, тебе, я имею в
виду? Проще же было собрать ополчение более
значительное, без риска на поражение.
— Мне тоже не дает покоя этот вопрос, но, кажется, я
знаю ответ: сюзерен недолюбливает меня, у нас с ним
1б2
натянутые отношения. Ему не нравится, что Беатрис
благоволит мне, учитывая заслуги моих предков; но и она
вынуж- дена с ним считаться после его женитьбы на
Лукреции, её родственнице, поэтому, вредя мне, граф ничем
не рискует; а наши отношения заметно ухудшились после его
свадьбы, и это странно.
— Думаешь, он рассчитывал на наше поражение?
— Моя ли гибель, наше ли поражение — ему выгодно и
то и другое.
— Неприятная, однако, ситуация, но говорят, что
Лукреция не любит его и близко не подпускает к себе? Она
даже в первую брачную ночь ночевала отдельно от него, а
потом и вовсе отделила своё жилье от других зданий замка
подъёмным мостом.
— Это ничего не значит: граф богат, вассалов у него
много — Беатрис вынуждена с ним считаться.
— Ну а как же твоя свадьба с Маргаритой?
— Ты же знаешь, что уже всё готово к ней, и мы
намеревались обвенчаться неделю назад, но тут как раз этот
поход. Впрочем, венчание было назначено уже давно, но отец