Страница 36 из 83
он здесь, на автовокзале, понял, что поедет туда и что этот
шофёр и эта машина, — это за ним.
Они въехали в городок, на первый взгляд мало
изменившийся, по мнению Виктора, что, впрочем, так и
было, если не считать большими изменениями в его облике
несколько пятиэтажек, построенных, очевидно, в
семидесятые годы, да двухэтажные коттеджи недавней
постройки. Это был обычный для средней полосы России
районный город, где большую часть жилья составляли
деревянные одно-, двухэтажные домики, немного кирпичных
строений советского периода, а центр его зачастую обустроен
купеческими домами красной кирпичной кладки
дореволюционного времени. Всё было как преяеде: чистые
зелёные улочки, аккуратно обсаженные яблонями,
благопристойные домики и дворы, неторопливые прохожие,
шумливые ребятишки и умиротворённые старики на
скамейках под окнами. Они проехали мимо стадиона, вокруг
которого не изменилась даже ограда, мимо церкви, где
изменения были значительные и благоприятные — она была
отремонтирована и заново покрашена, — и остановились
около гостиницы, находившейся там же, где она была и
раньше, двадцать лет назад. Попутчик, попрощавшись, уехал,
а Виктор прошёл в гостиницу, где, как оказалось, не было
свободных номеров. Администраторша услужливо
предложила снять однокомнатную квартиру, находившуюся
поблизости, и Виктор, не обременённый багажом, охотно
согласился последовать за ней. И вскоре они были около
двухэтажного дома из силикатного кирпича, вошли во двор,
чисто убранный, с растянутыми вдоль верёвками для сушки
постиранного белья и с несколькими небольшими вишнями
под окнами да грядками зелёного лука и чеснока. Постучав в
одну из трёх дверей на первом этаже, про- вожатая взяла у
хозяйки ключи и, открыв предлагаемую квартиру, вошла
внутрь, приглашая Виктора. Квартира была однокомнатная,
чистая, уютная — она понравилась Виктору. У одной стены
стоял шкаф для одежды, рядом с которым располагались
умело устроенные стеллажи для книг, полностью
заставленные ими, а у противоположной стены стоял
просторный, уже разложенный диван, и хотя некоторое
неудобство создавало развешенное на верёвке женское бельё
во дворе за широким окном, но и с этим можно было
мириться, поскольку любоваться из окна всё равно было не
на что. Кухня, ванная — всё было пристойно, правда, не было
горячей воды, но, по признанию про- вожатой, её не было и в
гостинице, зато в городе была баня и частная сауна.
Провожатая ушла, оставив ключи; а Виктор, раздевшись,
помылся под душем прохладной водой, освежаясь после двух
суток мучений от жары, духоты и сутолоки, вскипятив воду в
чайнике на газу, выпил кофе «Три в одном», оставшийся
после дороги, и, расстелив чистую простыню, взятую из
шкафа, прилёг на диван, наслаждаясь прохладой комнаты и
чистотой тела. Поезд, на котором он приехал, прибыл в
Загорск поздно ночью, почти утром, Виктор толком не
выспался, поэтому неожиданно быстро заснул, а
проснувшись, почувствовал себя вполне бодрым и
энергичным. Причёсываясь перед зеркалом, вдруг с досадой
вспомнил, как с удивлением, даже с изумлением, смотрела на
него молодая администраторша, хотя уже давно привык
видеть недоумение во взглядах незнакомых людей,
обращавших внимание на его седые, почти сплошь белые
волосы на голове.
Он вышел в город, прошёлся по знакомым улицам, почти
ни в чём не изменившимся, подошёл к зданиям техникума,
где проучился четыре года, а затем был призван на службу.
Техникум уже перестал существовать: не было ни
официальной вывески с названием учреяедения, ни каких-
либо признаков учебного заведения; а двор меяеду бывшими
учебными корпусами был загромояедён штабелями
расфасованного пиломатериала, что было понятно, поскольку
ничем другим, кроме леса и сельскохозяйственной
продукции, этот край торговать не мог. По улице, ведущей из
города, он вышел к речке, где раньше был мост с ажурными
фермами из калиброванных брёвен, а теперь, вместо
деревянного стоял крепкий бетонный; за речкой
располагалась деревня, одно время там снимали жильё
ученики того техникума, в котором учился Виктор. Он и сам
один год вместе с двумя друзьями жил на квартире, если
можно было назвать квартирой старую ветхую избу с
полуразвалившейся оградой, с таким же старым и немощным
хозяином, забытым собственными детьми и смертью, и с его
сожительницей, маленькой пожилой женщиной, всю свою
жизнь до того прожившей в няньках у чужих людей и
которую он называл «х-вой посудиной». Она страдала из-за
разросшихся аденоидов и постоянно была пьяна, отчего
воздух внутри избы был спёртым, наполненным тяжёлым
перегаром и запахами нередких старческих неожиданностей.
Кроме них, трёх подростков, учившихся в техникуме, в доме
постоянно жили или иногда просто ночевали два- три
человека разного пола, спавших по разным углам на
железных кроватях, откуда временами доносился хруст и
скрежет наряду с подозрительным хлюпаньем и шёпотом
постояльцев. Сами хозяева спали на печи, обыкновенной
русской печи, достаточно просторной и тёплой, обычном
излюбленном месте русских стариков, а они, ученики-
подростки, на полатях, — деревянном дощатом настиле над
частью жилого помещения под потолком, на расстоянии чуть
более полуметра от него. Спать там, было хотя и было
жёстко, но всегда тепло.
Старая алкоголичка искала и использовала любую
возможность для попойки, а жители деревни, зная об этом,
помогали ей в поиске постояльцев, в основном случайных и
однодневных, неизвестно что плативших ей, но обязательно
пьяных к ночи вместе с хозяевами. Виктору нередко
приходилось быть свидетелем скандалов, происходивших в
доме, а иногда даже участником сцен, неприятно
действовавших на него. Он до сих пор помнил, как однажды
к вечеру хозяйка привела в дом очередных постояльцев:
девушку с грудным ребёнком и мужчину лет сорока довольно
потрёпанной наружности. Вечер, как обычно, прошел со
спиртными возлияниями, в которых девушка не принимала
участия; постоялец же хвастался своими похождениями на
курорте, а когда все успокоились и свет в доме погас,
потрёпанный хмырь начал приставать к молоденькой
постоялице. Никто не спал; все слышали происходящее
внизу, но никто и не пытался в него вмешаться. Виктору
показалось, что девушка, неуверенно отвергавшая
приставания потрёпанного, начала уставать и была в
отчаянии, и он сказал громко и резко: «Оставь её в покое»!
Всё утихло; хмырь ушёл на свою кровать, где его больше не
было слышно, успокоилась и постоялица, у которой не
плакал даже младенец; на следующий день она уже не
появилась в доме.
Представляя теперь, насколько был несведущ в понятиях
о половых отношениях, насколько идеализировал отношение
к женщине, он с усмешкой вспомнил, как к ним на полати
взобралась женщина, пищавшая прежде на печи, щипаемая
пьяненьким хозяином, пока слышавшая это хо- зяйка не
решила возмутиться. Гостье было лет тридцать; говорили,
что она спившаяся и гулящая жена местного агронома, но всё
равно было непонятно, как она оказалась в их доме.
Улёгшись рядом с Виктором, она пыталась обнимать и
щекотать его, не вызывая, впрочем, у того ничего, кроме
раздражения; ему и в голову не могло прийти, что он может
обладать этой женщиной, и та, в конце концов устав от своих
бесплодных попыток, фыркнув, перебралась на другой край
полатей, улёгшись рядом с Валькой, который был на два года