Страница 102 из 121
Из одной хижины донесся громкий звук, и Анна застыла. Она знала этот крик, похожий на крик павлина. Его невозможно было спутать ни с чем. Где-то рядом плакал новорожденный младенец.
Анна поспешила на звук. В голове у нее одна мысль сменяла другую. Эллис говорила, что всех женщин этого поселения выгнали из родных деревень. Само собой разумеется, все они были старухами, которых обычно и обвиняют в ведовстве. Так почему же она слышала плач ребенка?
Она прошла еще через один огород, такой же аккуратный и яркий, как и первый. Вдруг прямо у нее под ногами оказался ребенок — маленький мальчик с худыми плечами, старательно вырывающий бурьян. При виде белой женщины он застыл, зажав в кулаке пучок травы.
— Джамбо, тото, — поздоровалась с ним Анна.
На мгновение мальчик растерялся, но затем робко улыбнулся. У него еще были молочные зубы. Два передних уже выпали, а на их месте начали прорезаться коренные.
— Ты так усердно работаешь! — весело заметила Анна, пытаясь подавить растущее беспокойство при мысли, что Эллис могла умышленно ввести ее в заблуждение.
Подняв глаза, Анна заметила, что на крыше хижины разложена для просушки одежда: помимо китенге, там лежало маленькое поношенное платье. И крохотные шорты. Анна нахмурилась и окинула взглядом другие хижины, находившиеся в ее поле зрения. Затем обернулась к той крыше, на которой была разложена одежда. В ней стали постепенно всплывать воспоминания… Ее взгляд остановился на шортах. Полинявший узор на ткани. Бумеранги, копья и косматые головы аборигенов.
Занавески Сары.
Она невольно шагнула вперед, так что мальчик подскочил, испугавшись ее резкого движения, и, охваченный паникой, на четвереньках бросился прочь.
— Все в порядке. Не бойся, — сказала Анна и дотронулась до его плеча.
От ее прикосновения мальчик застыл. С его губ сорвался крик, пронзительный, словно крик раненого животного.
В огород, сминая траву, прибежала женщина. Она подскочила к ребенку, одним движением подхватила его на руки и забросила себе на спину.
Анна стояла на месте, потрясенная ужасом, плескавшимся в глазах мальчика. Его крики перешли в приглушенные всхлипывания.
Неожиданно Анну поступили женщины. Большинство из них были старухи — «ведьмы», внешне похожие на Наагу и Эллис. Но были здесь и другие — намного моложе их, если присмотреться. Под их рваной одеждой и нанизанными на нити амулетами пестрели более яркие китенге. И курчавые головы младенцев выглядывали из пеленок. За руки этих женщин держались малыши, а дети постарше выглядывали из-за их спин, широко раскрыв глаза.
Через эту небольшую толпу пробрались другие женщины, и Анна узнала в них тех, с кем сидела прошлой ночью у костра. Подойдя к белой женщине, они стали перед ней костлявым плечом к костлявому плечу, словно защищая стоявших за ними.
— Namna gain sasa? —спросила одна из них. Что ты здесь делаешь?
— Я услышала плач ребенка, — ответила Анна.
Узловатый палец, пронзив воздух, указал в направлении костра Эллис.
— Ты должна быть там.
Люди расступились, давая Анне пройти. Но не успела она воспользоваться этим советом, как вдалеке появилась Эллис. Она почти бежала, так что лохмотья на ней развевались, а на ее лице читалась тревога.
— Что происходит? — спросила Анна, когда африканка приблизилась к ней.
— Ты зашла не в ту часть поселения, — ответила Эллис.
К Анне подошел Стенли. Увидев его, какой-то малыш заплакал и убежал. Молодые женщины и дети не сводили с мужчины испуганных глаз.
— Почему ты сказала, что здесь живут только старухи? — поинтересовалась Анна.
Эллис нахмурилась, но не ответила. Толпа любопытных увеличивалась. Десятки новых лиц, напряженных и встревоженных.
— Здесь действительно только старухи, — наконец заговорила Эллис. — И несколько семей. Мы никому не причиняем вреда.
Похоже, она не знала, что еще добавить, и, прищурившись, изучала лицо белой женщины, словно пытаясь найти в нем подсказку. Сдавшись, она уже собралась уйти, как вдруг ее взгляд упал на браслет из слоновой кости на руке Анны.
— Откуда он у тебя? — резко спросила Эллис.
Этот внезапный вопрос сбил Анну с толку. Она ответила, как бы оправдываясь:
— Мне его подарили.
Иссохшая рука схватила ее за запястье, приподняла руку. Палец прошелся по черным узорам браслета.
— Он принадлежал одному целителю.
— Да, он был моим другом.
— Из какого он племени?
— Ваганга. — Анна смотрела Эллис прямо в глаза, гордо вскинув подбородок. — Это мое племя, я к нему присоединилась.
Подумав минуту, она расстегнула блузку и показала Эллис знак на груди.
Черное старое лицо дрогнуло от удивления — несвойственная ему эмоция исказила черты, давно сформированные временем.
В этот момент толпа зашевелилась, разошлась в стороны, и вперед вытолкнули двух человек. Они выделялись на общем фоне: такие же старые и худые, но наброшенная на плечи полинявшая ткань была сложного переплетения и ее украшали изысканные узоры. Одна из них — а это была женщина, — выглядела очень старой или больной: она едва переставляла ноги. Вторым был высокий мужчина. Он шел медленно, но ступал твердо, словно путь ему предстоял долгий.
Глядя на них, Анна рылась в своей памяти. Что-то знакомое чудилось ей в узорах на тонкой ткани. То, как двигалась высокая фигура…
Ее сердце забилось быстрее, а глаза широко распахнулись.
На лице расплылась радостная улыбка.
Это были Зания и Старая Королева.
В три прыжка Анна преодолела разделявшее их расстояние. Она стояла перед ними, не в состоянии произнести ни слова.
Лицо доктора безопасности избороздили глубокие морщины, проложенные возрастом или невзгодами, но при виде своей давней подруги он чуть не заплясал от восторга.
Старая Королева протянула руки к лицу Анны. Ее иссохшие пальцы дотрагивались до бровей, щек, носа, глаз женщины, но ее взгляд по-прежнему был пустым и смотрела она в никуда. Она подалась к Анне, чтобы вдохнуть ее запах.
— Это правда ты, — подтвердила она. — Дочь моя. Ты пришла!
Анна улыбнулась и сказала сквозь слезы:
— Я пришла.
Через мгновение кто-то дернул Анну за руку.
— Пойдем.
Анна пошла вместе со Старой Королевой, Занией, Стенли и Эллис к какой-то хижине. Им принесли низкие табуреты, а Старой Королеве — кровать с каркасом из канатов.
Слепую женщину осторожно провели к ее месту. Анна села рядом. В прошлом они и подумать не могли, чтобы взяться за руки, но сейчас Старая Королева крепко сжимала пальцы Анны, словно боясь, что та ее покинет. Зания поставил свой табурет возле Анны с другой стороны. Он сел, согнув длинные худые ноги так, что они образовали острые углы, и этим немного напомнил гигантскую саранчу.
Стенли опустился на корточки неподалеку от них, возле края кострища. Он небрежно постукивал палкой по тлеющим углям, выбивая искры. Кто-нибудь мог бы подумать, что он спокоен, но Анна видела: он не спускает с нее глаз. Она понимала, что он не знает, как относиться к ее воссоединению с Занией и Старой Королевой. Ее народом…
Эллис продолжала стоять, поглядывая на собравшихся в хижине. В одной руке она держала потухшую трубку, другая свободно висела вдоль тела.
Анна повернулась к Зании. Она подалась к нему — ее тело словно балансировало на краю пропасти с тысячью вопросов.
— Трудности наши велики, — начал старик, бросаясь в разговор с тем же нетерпением, какое испытывала Анна. — Правительство назначило нового вождя нашего племени. Им стал регент. Как и когда-то, он принес нам много страданий. Китаму, Патамиша и многие воины отправились на поиски работы в Додому. Другие ушли на ту сторону холма, стали жить в Джермантауне. Нас бросили.
— В деревне пропал смех, — подхватила Старая Королева. Ее голос срывался от негодования. — Воины разленились. Матери не смотрели за детьми. А регент! Он постоянно лез со своими указаниями, прохаживался с таким видом, словно он и правда вождь. Именно его я виню в смерти моего сына. — Старуха повернулась к Анне и вперила в нее взгляд, в котором все еще светился ум. — Мое сердце было разбито. Я не могла больше смотреть на все это. И мои глаза перестали видеть.