Страница 91 из 100
– Я когда-то говорила тебе об этом, – сказала Джо Энн.
– …или же находишь единственный приемлемый ответ.
– И каков же он? – насмешливо спросил Джеральд.
– «Отче! прости им, ибо не знают, что делают»[79]. Я давно тебя простил, Джерри. Тебе же досталась куда более трудная задача – научиться прощать самого себя. И боюсь, что тебе не удалось ее решить. А теперь бери свои игрушки и ступай наверх. Мне надо поговорить с женой…
– Гай, – спросила Джо Энн очень серьезно, после того как Джеральд поспешно поднялся по лестнице, – откуда у тебя такие мысли? Я знаю, что этому учит наш Господь, но…
– Неважно кто: Иисус, Будда или Лао-цзы. Важно другое: это истинная правда. И самое трудное – научиться прощать себя. Других прощать куда легче, Джо. Стоит любому из нас заглянуть себе в душу, и он увидит там немало такого, чему трудно найти прощение. Большинству это не удается, о чем я и говорил Джерри…
– Ты хочешь сказать, что ты…
– Совершал поступки, которым нет прощения ни на земле, ни в горних высях, – медленно проговорил он, – но если я сейчас откажусь от того, чего достиг благодаря этому, то нанесу вред невинным людям… Ведь действительно «преступление отталкивает справедливость своей позолоченной рукой». Когда-нибудь мне все это припомнится… Но хватит этой науки. Есть проблема, которую только ты можешь разрешить…
– Если смогу, Гай, – сказала она.
– Когда я последний раз был в Нью-Орлеане, видел афиши у здания новой Французской оперы, его построил Галльер в прошлом году…
– Да, – прошептала она, уже зная, что он собирается сказать.
– На следующей неделе там открывается сезон «Травиатой» с участием Джульетты. Я хочу услышать, как она поет эту партию. Хорошо бы, чтоб и ты поехала со мной, и этому есть немало причин: во-первых, ты никогда не слышала, как она поет…
– А во-вторых, – спокойно сказала Джо, – тебе не хочется, чтобы я думала, будто ты собираешься провести с ней ночь, раз уж ты оказался в Нью-Орлеане. Или это, или…
– или что, Джо?
– или же ты боишься поддаться искушению и хочешь, чтобы я была с тобой и защитила от самого себя…
Гай ухмыльнулся.
– Может быть, ты и права, – сказал он. – Так ты поедешь, Джо?
– Конечно, глупый! Ты сошел с ума, если думаешь, что я позволю этому сладкоголосому вампиру прибрать тебя к рукам еще раз! У меня будет к тебе одна просьба, Гай Фолкс. Пошли кого-нибудь из слуг в Мэллори-хилл к Грейс, чтобы она прислала мне свою портниху. К счастью, у меня еще есть переливчатый шелк, который я купила в Нью-Йорке. Как хорошо, что я тогда так и не сшила себе платье из этой ткани! И уж, конечно, мне пришлось принять меры, чтобы драгоценности мамы не попадались на глаза Килу, поэтому…
– Тебе нет нужды с кем-то состязаться, Джо, – сказал он. – Я от тебя никуда не денусь…
– Жизнь каждой женщины – это непрерывное состязание, любовь моя. Возвращаю тебе назад твои слова: ты действительно от меня никуда не денешься и, наверно, даже не подозреваешь, насколько это верно…
– Что ты хочешь этим сказать, Джо?
– Потом объясню. После Нью-Орлеана. Во всяком случае, спасибо тебе, Гай…
– За что?
– За то, что не отправился в «деловую поездку», как поступило бы большинство мужчин на твоем месте.
Тебе не придется об этом жалеть. А теперь поцелуй меня и ступай: пошли кого-нибудь за этой цветной девчонкой…
Французская опера, построенная в 1859 году по проекту Галльера на углу улиц Бурбонов и Тулузы, близ озера на окраине Нью-Орлеана, была, без всякого сомнения, лучшей оперой во всей Америке. На Джо Энн театр произвел огромное впечатление: Гай понял это по восторгу, которым зажглись ее голубые глаза. Ему не раз приходилось бывать на открытии сезона в самых знаменитых театрах Старого Света, и теперь он пытался смотреть на все ее глазами, глазами человека, не избалованного подобными зрелищами, – на все эти ландо, виктории, двухколесные экипажи, рессорные двуколки, легкие двухместные экипажи и даже кабриолеты, которые подкатывали к дверям, исторгая из своих недр знатных дам – великолепно одетых креолок, украшенных драгоценностями, в сопровождении кавалеров с тросточками в строгих вечерних костюмах, плащах и цилиндрах; слышался быстрый свистящий французский говор, женский смех, в воздухе разносился опьяняющий аромат духов…
Джо взглянула на Гая, стоявшего рядом; цилиндр он снял и держал в руке, на нем был плащ, подбитый белым шелком, фрак и брюки с галунами – все это сшито лучшими лондонскими портными, накрахмаленная на груди рубашка, белизна которой спорила с белизной висков. Он был на полголовы выше самого высокого из французских креолов, и сердце подсказывало ей, что он, без всякого сомнения, был здесь самым красивым и самым замечательным во всех отношениях мужчиной. Она с беспокойством посмотрела на свое красивое платье из переливчатого шелка. Достаточно ли оно хорошо? Боже правый, но как же прекрасны эти женщины!
Когда занавес открылся, у Джо перехватило дыхание. Она помнила, что Джульетта красива, и все-таки ее поразила красота примадонны. Она искоса взглянула на Гая, но его лицо было серьезно, бесстрастно, даже немного грустно – выражение его трудно было точно определить. Впрочем, Джульетта, игравшая Виолетту, пела сейчас свою первую арию, в которой утверждала, что легкомыслие – лучшее лекарство от ее болезни, и Джо Энн забыла о своих страхах, забыла обо всем, очарованная этим несравненным голосом.
На протяжении трех актов спектакля всего лишь дважды на смену этим чарам приходили новые приступы беспокойства. В первый раз это случилось к концу первого акта, когда Джульетта пела «Ah, fors'e lui» – «Возможно, это он», – человек, который мог бы заполнить пустоту ее жизни. В конце арии, когда Виолетта приходит к выводу, что счастье для нее не более чем безнадежная мечта, Джульетта бросила взгляд на их ложу. Инкрустированный золотом театральный бинокль позволил Джо Энн ясно увидеть при свете рампы, что слезы на глазах примадонны настоящие. Это сильно ее встревожило…
Во второй же раз было и того хуже. В середине второго акта, уже после того как Виолетта отказала Альфреду, вняв мольбе его отца, она, не в силах сдержать чувства при виде возлюбленного, поет полную страсти арию «Amamil, Alfredo, amami quantio t'amo» – «Люби меня, Альфред, люби меня так, как я люблю тебя»; при этом Джульетта намеренно вышла вперед, на середину сцены, и, полностью игнорируя явно раздосадованного и сбитого с толку тенора, пропела арию, адресуя ее непосредственно Гаю и неотрывно глядя на него. Раздался гром оваций, и на этом акт закончился. Джо Энн сидела, чувствуя себя глубоко несчастной, оттого что увидела смятение и боль в глазах мужа, пряча от него свои слезы.
В антракте капельдинер принес записку: Джульетта приглашала их обоих поужинать вместе с ней и ее мужем в номере-люксе гостиницы «Сент-Шарль». Джо заметила, что лицо Гая немного напряглось; прочитав записку, он молча передал ее жене. Увидев слова «мой муж», Джо едва сумела сдержать крик радости. Она ласково взглянула на Гая.
«Бедняга, – подумала она, – ты, наверно, решил, что она всю жизнь будет изнывать от любви к тебе. Как же мало ты знаешь женщин! А может быть, так и лучше. Жизнь должна продолжаться. Даже женское непостоянство служит этой цели. Завтра ты узнаешь о нашем сыне и навсегда забудешь эту комедиантку…»
Когда занавес вновь поднялся, она с готовностью отдалась чарующей власти голоса Джульетты. Затем были аплодисменты, крики «браво», не меньше десятка вызовов на бис. С томной грацией победительницы Джо Энн Фолкс встала и позволила мужу укутать ее плечи бархатной пелериной.
– Мы примем это приглашение? – выдавил из себя Гай. Джо видела, что настроение у него скверное.
– Конечно, любимый, – озорно улыбнулась Джо. – Такой ужин я не пропущу ни за что на свете!
Но ожидаемый ею триумф был не столь уж радостен и полон, как она предвкушала. Мужем Джульетты, столь лаконично упомянутым в приглашении, оказался не кто иной, как постаревший, лысый, обезображенный шрамами Эдвард Малхауз. Любая другая женщина на месте Джульетты, несомненно, подумала бы о полном неприличии подобного приглашения своему бывшему любовнику разделить ужин с ней и ее мужем, посвященным во все перипетии их многолетнего романа. А уж приглашать еще и жену своего бывшего возлюбленного – прямая дорога к скандалу.
79
Евангелие от Луки, гл. 23, ст. 34.