Дракула, любовь моя

– Ваши английские поезда чудесны – весьма рациональны и ходят очень часто. Можно отправиться куда угодно, повинуясь порыву, хоть через полстраны, провести гдето несколько волшебных часов и вернуться так же быстро. – Он превознес и подземную железную дорогу: – На всем свете нет ничего подобного. Столь масштабное и передовое предприятие! Настоящий подвиг инженерного искусства! Я с самого начала с огромным интересом следил в газетах за ее строительством.

– Возможно, не с самого начала, – засмеялась я. – Первый отрезок пути открыли, если я не ошибаюсь, двадцать семь лет назад. Вы тогда были совсем маленьким мальчиком.

– Я заинтересовался этим очень рано.

Мы наняли кеб, чтобы добраться до Белгрейвии. Когда мистер Вагнер сел рядом со мной в узкой кабине экипажа, его близость вызвала во мне прилив жара. Сердце мое продолжало биться в том же непредсказуемом ритме, что и все время с того мгновения, когда я увидела его в дверях купе.

– Давно вы в Лондоне? – спросила я.

– Несколько недель. Я осмотрел все достопримечательности, о которых вы упомянули при нашей последней встрече, да и многие другие. На мой взгляд, Лондон намного более современный и космополитичный город, чем любая другая европейская столица, которую я видел.

– Разве вы не предпочитаете Париж?

– Отнюдь. – Низким волнующим голосом он добавил: – Париж старомоден. Лондон безупречно нов. Это великий, полный жизни центр мира.

Когда кеб прибыл на Мальборогарденс, стоял ранний вечер, уже темнело. Внезапно я почувствовала себя очень глупо оттого, что ринулась в Лондон совсем одна на ночь глядя. Слава богу, меня сопровождает мистер Вагнер.

– Как мило, – пробормотала я, когда мы пошли по узкой, обсаженной деревьями улице с длинными рядами высоких, белых, аристократического вида особняков по обе стороны. Все дома выглядели совершенно одинаково. Пять этажей, множество балкончиков, обрамленных замысловатыми резными карнизами и благородного вида колоннами.

– Подумать только! – изумилась я. – Моя родная мать ходила по этой улице сотни или даже тысячи раз. Она жила в одном из этих прекрасных домов, возможно, год за годом подметала вон тот порог. Ах! Как жаль, что я ее совсем не знала!

– Еще не поздно выяснить чтонибудь о ней.

– Но как?

– Вы знаете имя матери и фамилию своего отца. Наведите справки – вдруг ее ктонибудь вспомнит.

– Нет! Я не хочу никого беспокоить. Вряд ли мне ктонибудь поможет. Мой отец мог быть кем угодно, от конюха до почтальона, а мать – простая служанка. Она жила здесь, но совсем недолго. Это было больше двадцати двух лет назад.

– Да, но, учитывая, при каких обстоятельствах она оставила место…

– Вы имеете в виду скандал? – Мои щеки вспыхнули.

– Я не считаю его таковым, миссис Харкер, однако полагаю, что люди склонны помнить подобные вещи и наслаждаться разговорами о них.

– И что мне сказать? – Я униженно засмеялась. – Мол, я ищу служанку по имени Анна – возможно, Анна Мюррей, – которая оставила место, потому что была в тягости?

– Именно.

– Да я умру от стыда! – Я развернулась и быстро пошла в обратном направлении. – Спасибо, что помогли мне найти улицу, сэр. Я рада, что увидела ее. Я совершенно довольна. А теперь давайте удалимся.

– Постойте! Всю жизнь вас терзали вопросы о матери. – Мистер Вагнер подстроился под мой шаг, его красивое лицо купалось в лунном свете. – Вы проделали долгий путь. Вам выпал шанс удовлетворить свое любопытство. Будет позором уехать, даже не попытавшись узнать правду.

Я замедлила шаги, все еще полная смущения, но некий внутренний голос говорил мне, что он прав.

– Чего вы боитесь? – настаивал мой спутник.

– Если ктонибудь и вспомнит мою мать, то станет презирать меня за то, что я ее дочь, – тихо ответила я.

Мистер Вагнер остановил меня прикосновением руки, отчего по моей спине побежали мурашки.

– Если ктонибудь и станет, то это его проблема, а не ваша. Мать любила вас и поступила так, как считала наилучшим. Вы должны гордиться этим и вовсе не обязаны говорить, что являетесь ее дочерью. Если хотите, можете сказать лишь, что наводите справки о ней.

Внезапно я устыдилась собственной слабости и смущения, поэтому заявила:

– Однажды вы посоветовали мне поменьше волноваться о том, что подумают люди. Вы велели мне забыть об осторожности. Но это проще сказать, чем сделать.

– Настоящие поступки всегда нелегко совершать.

– Откуда начнем? – Я улыбнулась и глубоко вдохнула, набираясь храбрости.

Поначалу это напоминало игру. Мы остановились у ближайшего дома и постучали в дверь. Открывшая служанка была еще младше меня и ничего не знала о делах двадцатилетней давности. То же повторялось и в других домах. Даже слуги и экономки средних лет, достаточно пожилые, помнившие появление и исчезновение многих людей в округе, не знавали ни служанки по имени Анна, ни мистера Кутберта. Однако нам рассказали несколько других историй о девушках, которые оказались в интересном положении, будучи в услужении, были вынуждены уйти, и никто о них больше не слышал.

Я была готова сдаться, но мистер Вагнер уговорил заглянуть еще в один дом. Дверь снова открыла служанка, слишком молодая, чтобы рассчитывать на ее помощь.

– Простите, мисс, – сказала она. – Я десять лет служу в этом доме, но ничего не знаю о том, что происходило до того.

– Нет ли по соседству семейства по фамилии Кутберт или же слуги, какогонибудь конюха лет сорока, а то и постарше? – Я задавала этот вопрос в каждом доме на нашем пути.

– Нет, мисс. Я ничего такого не знаю.

Она собиралась закрыть дверь, когда мистер Вагнер спросил:

– Скажите, а мужчины по имени Кутберт в округе нет?

– Есть сэр Кутберт Стерлинг, который живет в доме номер двадцать четыре. Но мы редко его видим, потому что он заседает в парламенте. Он всегда либо на работе, либо в свете с леди Стерлинг.

– Он давно здесь живет? – Мое сердце забилось быстрее.

– Мне говорили, что Стерлинги обитают на этой улице целую вечность, гдето лет пятьдесят.

Мы поблагодарили ее и ушли.

– Вот как! – Мистер Вагнер поднял брови. – Любопытное развитие дела.

– Мужчина заседает в парламенте, – скептически возразила я. – Он живет здесь полвека. Ему, наверное, лет восемьдесят! – Однако вызов во взгляде мистера Вагнера невозможно было игнорировать, поэтому я засмеялась и сдалась. – Хорошо. Пойдем и спросим. Но это будет последний дом. Я должна вернуться, прежде чем доктор Сьюард встревожится изза моего отсутствия.

Я с трудом различала номера домов в тусклом мерцании фонарей, но мистер Вагнер легко читал их. Он нашел номер двадцать четыре и постучал. Дверь открыла коренастая женщина средних лет, весьма степенная, в накрахмаленной форме. Ее золотистокаштановые волосы были пронизаны сединой. Однако при виде меня безмятежное выражение ее лица мгновенно исчезло, сменившись ошеломленным изумлением.

– Боже праведный! – Ее рука метнулась ко рту. – Анна Мюррей? Как это возможно? Нетнет, простите меня… Это совершенно невероятно.

Волнение женщины, а также имя, которое она произнесла – Анна Мюррей, – настолько поразили меня, что я едва не забыла, зачем пришла.

– Скажите, сэр Кутберт Стерлинг дома? – еле выдавила я с колотящимся сердцем.

– Прошу прощения. – Она взглянула на мистера Вагнера, но его чарующая улыбка, похоже, лишь усилила ее замешательство. – Он и леди Стерлинг в настоящее время отсутствуют. Если вы назоветесь, я сообщу им о вашем визите.

– Меня зовут миссис Харкер. Простите… но вы только что назвали меня Анной Мюррей. Моя девичья фамилия – Мюррей. Я навожу справки о молодой женщине, которая работала в округе около двадцати двух лет назад. Ее звали Анна. Полагаю, она была моей матерью.

Изучающий взгляд женщины смягчился, ее губы задрожали.

– Я подумала, что вижу призрака. – Она удивленно покачала головой. – Дада. Вы ее точная копия, не считая глаз. У Анны были карие.

– Так вы ее знали? – Мое сердце сжалось. – Она работала в этом доме?